Мародер 2
Шрифт:
Поискав, куда бы пристроить задницу, человек влез чуть ли не на вершину кучи, вывернул из слежавшегося хлама металлическую подставку для обуви и уселся, охлопывая многочисленные карманы необжитой одежды. Достал пенал с половинкой кохибы и щелкнул подарочной зиппой Командира, отмечая, что руки все еще трясутся.
Шутка ли - отпидарасить до приемлемого состояния четыре волыны, он провошкался с ними с раннего утра до самого обеда…Обеда. Надо же.
– ухмыльнулся человек, одобрительно приглаживая взглядом чистую машинку на коленях.
– Обеда?..
Мгновенный просверк еще несформулированной догадки остро царапнул по нервам.
Ахмет с внезапной тоской вспомнил, что еще несколько дней назад то, что нынче кажется вспышкой, составляло его фон - тихий и ослепительный. Он как-то безоговорочно
– словно проснувшись, Ахмет удивился, как человеческое, казалось бы -выжженое и вымороженное из него практически полностью, стремительно вылезло откуда-то и покрыло его с головы до ног.
– А я даже не заметил, вот что на самом деле удивительно-то…
В идеально тихом воздухе к ясному полуденному небу поднялась насыщенная синяя струйка. Затянувшись один раз, Ахмет поплыл, блаженно щурясь на торчащую из серого марева кустарников коробку столовой. До чего приятное ощущение - снова попасть на резьбу. Мир, начавший было капризно рассыпаться на отвратительно кривляющиеся пятна, снова сощелкнулся и стал слегка прозрачным и одуряюще глубоким…Вот так. Все просто, паря. Сотни две.
– автоматически прикинув расстояние, Ахмет попытался извлечь из-за пазухи обыденного мира сияющее под рукой, но ставшее таким труднодоступным знание - куда ему сначала.
– Здесь - однозначно, но еще столовка. Тоже однозначно…
Вызвав ощущение ключа, Ахмет стремительно обвел взглядом кучу, и без тени сомнения ухватился за витой шнур в нитяной оболочке. Дернул, шевеля плотный мусор - немного поддалось; потянул, стараясь не переусердствовать. Один конец довольно быстро выскочил из щели в хламе, неся на конце колодку самодельной переноски с обрывком толстого черного кабеля. Освободив из-под кучи второй, Ахмет рассеяно ругнулся - можно было и сообразить, не дыша больше часа едкой штукатурной пылью…Ладно, подумаешь - поработал маленько. Зато вон кружку нашел… Шнур уходил во вторую кучу, на месте сарая. Или гаража - здесь мусор содержал куда больше железа. Бросив ставший излишним шнур, Ахмет быстро освободил крышку погреба. Нет, это смотровая яма…Все-таки гараж, стало быть.
Так, че у нас на периметре? Периметр ништяк, тихо…
Спрыгнув на чистое и сухое дно ямы, Ахмет поймал себя на ощущении, что вдыхает сейчас тот воздух. Тот…Бля, он на самом деле другой. Точно. Какой он теплый и мягкий, как я не замечал этого тогда… Сердце мгоновенно затопило грустью, тут же переплавляющейся в ненависть, застилающую взгляд кровавым занавесом, из горла само полезло рычание…А ну тихо, бля. Развоевались мы, смотри-ка. Давай лучше гляди внимательно…
На первый взгляд - ничего. Подставочка, о двух ступеньках. Вот от тебя и оттолкнемся. В голове у Ахмета возник невидимый призрак давно умершего человека, обстоятельно сколотившего это неказистое, но глубоко продуманное издельице. Пол забетонирован. Стенки аккуратно зашиты жестью под рейку, загрунтованы и покрашены. Двурогая вешалка - тут висела тряпка, и, скорее всего, комбез.
Конкретный был мужик. Как он поступил бы… Да. Ахмет достал из поясной кабуры лезермана и выщелкнул четырехгранное шило. Звякнуло со второго удара. За жестью и парой слоев иссохшего рубероида обнаружилась металлическая пластина, притянутая к деревянному тайничку на съеденные ржавчиной шурупы. Никаких усилий прикладывать не пришлось, пластина, оказавшаяся задней стенкой какого-то прибора, чуть ли не сама спрыгнула с гнилых, крошащихся пеньков. В нише лежал рыжий бакелитовый футляр полевого телефона - блестящий, ни пылинки, словно заложенный на хранение позавчера. …Как странно. Мне абсолютно похуй, что лежит в этой коробушке… - лениво удивлялся сам себе Ахмет, таща к себе увесистый футляр.
– А раньше на говно бы от любопытства изошел, прямо там открыл бы… Подойдя, осмотрелся и нарезал кружок вокруг - нет ли следов. Нет. Зашел. Да, никого не было; затопил печь, скинул куртку и волыну. Несколько раз выходил за снегом - плотно
– Должнички вряд ли будут мне настолько рады… Он прекрасно понимал - в случае, если он сделает свою работу плохо, его снова ждут тупые удары пуль. Если хорошо - то придется узнать немного нового. Например, как от термобарического удара внутренние органы превращаются в кашу, лезущую из естественных и новообретенных отверстий…Или во, вчерашний тарарам-то! Вот на что раскрутить бы еще разок! Опять же, никаких неприятных ощущений. Разнесло, и все… Ладно, давай-ка глянем, че там Фан Фаныч заныкал, все равно кипятка еще ждать да ждать…
Открыв защелку, Ахмет сдернул носовой платок с легкомысленными ромашками, прикрывавший содержимое. …Оба-на. А Фан Фаныч-то не прост был, глянь-ко… На выметенный перед печкой пятачок вывалилась целая куча интересностей. Первым делом Ахмет поднял пистолет. …Эт чо еще такое… Ага, ТТшник. Ух ты, именной… "Генерал-лейтенанту Комарацкому А-Эн" - че-то не слышал о таком. Наверное, из самых ранних, при Берии еще… Точно - "за Аннушку". Ого!
– "…имени Службы и от меня лично. Л.П." Ни хренашеньки-хрена, точно - сам Берия парня наградил… - Ахмет выкатил обойму. …Незаряжен; значит, пружина еще жива. Ладно, все равно патронов нет, на место его. Че там у нас дальше. Ага. Фунты. Раз, два, три… Пятнадцать. Полусотенные.
Это че получается? Шестьдесят пять? Нет, семьдесят пять. Немало, сто пятьдесят килобаксов. По тем временам это вообще невъебенные бабки. Вот и сами баксы, еще с маленьким бенни. Три; это че?
– тридцать… …Интересно, дядя, сколько ты народа за эти бабосы на луну загнал. Ну-ка, а это че за мешочек. Че-то легкий совсем… В мешочке оказались бумажные пакетики, из какой-то старой газеты…ну-ка ну-ка… Ох ни хуя себе! "Красная Звезда", январь 54 года… Развернув один из них, Ахмет вытряхнул на ладонь прохладную зеленую палочку, похожую на слегка окатанный морем кусочек толстого стеклянного карандаша…О, да ты и камнями запасся. Ну да, прииск-то рядом, за спирт поди у псарни скупал… Вскрыв все пакетики, Ахмет сперва набрал полную горсть разнокалиберных изумрудных шпал, и некоторое время наслаждался, поворачивая их к огню под разными углами - изредка, удачно повернувшись, какая-нибудь невзрачная палочка испускала яркий луч чистейшего, неправдоподобно зеленого тона. Впрочем, в массе необработанные изумруды выглядели не очень-то богато, то ли дело брюлики - пусть мелкие, зато как горят…
Головой понимая, что одна изумрудная палочка в разы дороже всей этои алмазной россыпи, Ахмет задержал в собранной ковшиком ладони именно бриллианты. В ладони бушевал пожар - казалось, что держишь не четверть стакана прозрачных камешков, а пригоршню искрящейся жидкости, живой и своевольной; ладонь окружило нежное радужное сияние, а по стенам летала несоразмерная столь маленькой кучке стая переливающихся зайчиков. Отсветы пламени не отражались в бриллиантах, а как будто поселялись в их бездонной глубине, начиная новую, независимую от пламени жизнь; Ахмету даже казалось, что огонь в камнях ярче и натуральнее, чем в печи, какой-то более настоящий.
Поймав себя на желании оставить несколько камней себе, Ахмет набрал было воздуху - поржать, но вдруг остановился и заметно посерьезнел, задумчиво переливая искрящуюся струю из ладони в ладонь.
– Да почему нет-то? Собственно? Нашел, силой взял - какая разница… - вслух ответил одному из голосов сомнения.
Правда, оставалось еще несколько - но на них Ахмет решил просто забить: перед кем ему отчитываться. Ну захотелось - говорят, алмаз приносит удачу. Кому не нравится, пусть подойдет и скажет.