Мародер 2
Шрифт:
– Пакачюс, что ли?
– Ну.
– Нашел землячка.
– Че, не земляк, что ли?
– Он литовец.
– Все равно, включи его в группу. Пусть чуваку капнет.
– А кого выкинуть? Может, ты останешься?
– А ты кого поставил? Ну-ка, скинь мне… - командир второго взвода, треснув липучкой, вытащил планшет.
– О, конечно… Кто ж еще-то на халяву боевую смену получит…
– Игоорь.
– почти нормально, без привычного высокомерия взмолился эстонец, - Меня, может, на этот раз утвердят. Давай не буудем.
– Ага, утвердят тебя пшеки. Хотя чем черт не шутит… слышь, Томас, давай так - если тебя утверждают, ты меня на первый передвинешь. Лады?
– Если меня утвердят, я тебя куда хочешь передвиину.
– Ладно.
– взводный-2 поднялся из кресла оператора, заполняя собой едва не весь объем командирского поста.
– Картинки не будет, да, Томас?
– Игорь, латтно тебе. Я с федеральным секьюрити беседовал - там все тихо десятть лет уже, а этим смены если закрывать, то проще не работтать тогда.
– Да ладно, я че, не понимаю, что ль… Все. Пойду взбодрю дармоедов.
– Давай, давай. А то расслабились уже.
– благостно улыбнулся эстонец, провожая взглядом сослуживца.
Удостоверившись, что сэконд покинул штабной трейлер, эстонец вытащил из планшета флешку и сунул ее в ридер нештатного лаптопа. На экране вылезло окно какой-то навороченной программы, но эстонец, похоже, неплохо шарил в этой кухне: недолго подолбив по клавишам, он удовлетворенно откинулся в кресле Командира, слушая, как из мелких динамиков лаптопа раздается резкий и крикливый, но вполне узнаваемый голос сэконда: "…гнущая пальцы черножопая сучка, она вроде как не очень-то и сучка, не хуже нашего абрека по бабам угорает…" Коридор, типичный коридор военного заглубленного сооружения - грубый бетонный пол, шаровая краска на стенах, беленый потолок с решетками светильников. Метра три, может, с половиной; уходит вниз. Обычные ступени, никаких металлических трапов - значит, неглубоко. Луч фонаря утонул в непроглядном мраке лестницы.
Человек вернулся в электрощитовую и какое-то время пристраивал металлический хлам в состоянии легко нарушимого равновесия, вдруг кто сунется по следу.
Перевесил волыну на подмышечную петлю, попробовал вскинуть, одновременно сдергивая переводчик - вроде нормально. Вздохнул, словно перед погружением, мазнул по облупленным стенам невидящим взглядом, и исчез за бронестворкой. Какое-то время из-за металла двери слышались глухое лязганье и легкие удары, потом все стихло, и подвал столовой наполнился привычным могильным безмолвием.
Лестницы хватило всего на три пролета, и узкая дверь, занимавшая всего половину ширины ступенек, выглядела еще уже. На ее поверхности, покрашенной, с виду, не больше года назад, не было ни ручек, ни каких-либо запорных приспособлений.
Задержав дыхание, человек толкнул дверь, и облегченно выдохнул - броневая створка, подавшись, тяжко цокнула по раме и отскочила немного больше, так, что теперь ее стало можно уцепить за торец. Резко дернув дверь на себя, человек быстро навел на расширяющуюся щель фонарь с пистолетом. Напрасно - за дверью мирно спал точно такой же коридор, и человек спокойно шагнул внутрь, захлопывая за собой мягко скользящую створку. Прихватив ее на полоборота точно такого же, как и наверху, штурвала, человек расслабленно двинулся дальше.
Эта потерна оказалась куда длиннее; Ахмет насчитал четыре с небольшим сотни шагов, когда впереди обозначился конец - потерна обрывалась тупиком с точно такой же дверью, как и две предшествующих…Ага. По идее, я сейчас должен быть под площадью. Слева-сзади - кагебэйка, администрация и военкоматовский ЗКП, справа и чуть впереди - заводоуправление и ЦЗЛ, вернее - их официальное бомбоубежище. Вычислительный центр я уже прошел, он щас сзади, шагах в ста…
Человек встал и замер, выключив фонарь и прислушиваясь к ватной тишине подземелья. Неподвижно висящий многие десятилетия воздух понемногу успокаивался, заращивая продавленную идущим человеком полосу турбуленции. Зрение, оставшись без сигнала на входе, немного повозмущалось, разбрасывая по сетчатке расплывчатые фигуры
Ох ты, смотри-ка…- человек удивленно наткнулся на четкую струю шинелей, асидола, кожаных портупей и шипра, такую свежую, что ее можно легко принять за настоящий запах. Струя несет раскатистый грохот множества подкованных сапог, стремительный шорох шевиотового рукава, взлетающего к малиновой фуражке, далекий захлебывающийся стук судаевских автоматов, "Строиться, суки, строиться!", слабый-слабый, на грани слышимости, остервенелый лай, паровозное чуханье, "На-деж-да-а, мо-ой ком-пас земно-о-ой"… Внезапно этот насыщеный поток как-то раплылся и перестал удерживать в себе внимание, и человек почувствовал, что проваливается сквозь эти знакомые места ниже, туда, где наша тишина кажется оглушительной какофонией.
Вот здесь тишина так тишина!
– поразился перемене человек, ощущая вокруг себя бесконечную черную пустоту и попытался двинуть рукой, находящейся от него в такой безнадежной дали, что попытка эта ощущалась им как стремление столкнуть с места сгоревший танк. Однако рука неуверенно двинулась, и человек, поспешно устремясь в пробитую в бесконечности скважину, вернулся в себя. Ахмет открыл глаз, поразившись вполне разборчиво выступающим из тьмы стенам коридора. Такого эффекта он никак не ожидал,…ну что ж, нашим легче. Батарейки целее будут.
Интересно, сколько продержится… Однако ходьба сразу же сбила настройку, и фонарь снова зашарил по идеально сохранившейся отделке потерны. Сделав положенные шесть оборотов, Ахмет потянул дверь и попятился, бросив штурвал - открываясь, дверь увлекла с собой целый пласт рассыпающейся штукатурки…Вот почему по стенам нет кабелей - этот ход предназначался только для реальной, боевой эвакуации…
Перешагнув пылящую кучу, Ахмет оказался на балконе, опоясывающем по кругу большое квадратное помещение…Типа вокзал, что ли?… Три пояса, в стене напротив - двери обычных лифтов, как в любой девятиэтажке семидесятых-восьмидесятых годов. В стене слева - две уже знакомые створки со штурвалами…А, сразу понятно, кто главнее. Значит, пускать вас или нет, решали здесь… Ахмет осторожно вышел на открытое пространство балкона…Похоже, это самый центр, перекресток. Эти лифты стопудово идут наверх, в заводоуправление. Значит, бронедвери слева - в потерны, ведущие к ЗКП и чекистам. А ход из администрации, скорее всего, вливается по дороге в военкоматовский. Тогда получается, что на втором уровне слева ничего быть не должно… Перегнувшись через перила, Ахмет убедился - так и есть. Первая, полностью раскрутившись, открыться не пожелала.
Чуть приоткрыв вторую, Ахмет тут же захлопнул ее и спешно закрутил штурвал обратно - в потерне стоял такой густой смрад, что даже то малое количество газа, которое успело-таки вырваться наружу, заставило Ахмета отбежать на противоположный край балкона. Спустившись на второй уровень, осмотрел еще две двери. По прикидкам, они должны вести в бомбоубежище ЦЗЛ и заводоуправления…Не открываемся. Ну ладно, упрашивать не буду. Тем более, что ловить за вами, по ходу, нечего. Че-то тянет меня мимо вас, уж простите… На самом нижнем уровне, выложенном самой обычной сортирной плиткой, всего одна дверь, но сильно отличающаяся от остальных - она оборудована лотком для документов, и Ахмет сразу вспомнил Паневина…Впрямь, вокзал. А это - выход на перрон, стопудово…