Марипоса
Шрифт:
Горячая слеза скатывается по моей щеке.
— Я американский солдат! — кричу, крепко зажмурившись и изо всех сил стараясь не дать последствиям контузии взять верх.
Кейд усмехается; его глаза блестят влагой, а моё зрение расплывается всё сильнее.
— Я никогда не брошу павшего товарища! — указываю на него, выплевывая каждое слово. Меня накрывает паника. — Ты учил меня никогда не сдаваться, черт возьми!
Он не может так поступить! Я не позволю ему пожертвовать собой.
— Вайолет… — он резко целует меня, пока вокруг нас продолжает сыпать вражеский огонь. — Уходи. Сейчас же! Мне нужно, чтобы ты
— Кейд, я не смогу без тебя! Подумай обо всех! А как же я? — кричу, умоляя его о пощаде. Я знаю, что его план сработает и я выживу. Но какой ценой? Моё сердце навсегда останется здесь, на этой горе, если он заставит меня уйти.
Кейд грубо обхватывает моё лицо ладонями и прижимает свои губы к моим. Его глаза крепко зажмурены, будто от невыносимой агонии, которая совпадает с моей собственной. Он достает что-то из своей разгрузки и быстро разжимает мои пальцы. Я подчиняюсь и позволяю ему направлять мои движения, как всегда делала раньше. В ладонь ложится что-то твердое, на цепочке. Я не успеваю разглядеть, что это, — он тут же сжимает мою руку, скрывая предмет.
— Я о тебе думаю! Уходи! Влюбляйся снова и снова. Выйди замуж, роди много красивых детей, живи своей жизнью и помни: это не твоя вина, слышишь меня?
Я захлебываюсь рыданиями, пока выстрелы подбираются всё ближе, а крики противника становятся громче. Нас окружили, прижали на открытом участке. Они чертовски близко — кажется, уже прямо над нашими головами.
— Кейд… остановись, прошу! Это не может так закончиться… не может! — сейчас я говорю уже не о миссии. Я говорю о нас. — Нет! У нас еще есть время, пойдем со мной!
— Детка, у нас с тобой всегда будет время. То, что между нами, — бесконечно. Даже когда от нас останутся лишь призраки с холодными сердцами, мы всё равно будем навсегда связаны, потому что ты предназначена мне.
Еще один взрыв раздается над нами, обрывая меня. Он сотрясает гору, как землетрясение. Слух на мгновение пропадает, заменяясь белым шумом. Тепло стекает по ушам. Из них сочится кровь, и еще больше капает из носа. Я хочу закричать, но сдерживаюсь, стискивая зубы, пока не чувствую скол. Огонь прокатывается по телу чудовищной волной, заставляя мышцы дрожать и вызывая судороги.
Меня, блядь, разрывает от злости. Будь у меня больше патронов, больше гранат — я бы положила этому конец. Я подвожу Кейда, потому что сейчас должна спасти его так же, как он всё это время спасал меня.
Он закрывает меня собой, вжимая в стену из земли и переплетенных корней. Он и сейчас не думает о себе. Даже в те мгновения, которые могут стать для нас последними, Кейд О'Коннелл остается самым самоотверженным солдатом, которого я знаю. Он доказывает это каждый чертов раз.
— Если ты это сделаешь, мастер-сержант, я никогда, блядь, тебя не прощу!
— Тогда не прощай! Но я никогда не обрету покой, если ты умрешь! — орет он в ответ.
В тот же миг пуля попадает в его плечо. Кровь брызжет мне в лицо и приоткрытый рот. Его красивое лицо искажается от боли, и прежде чем я успеваю схватить его и оттащить в укрытие, огромная ладонь упирается в мою разгрузку.
— Уходи! Я люблю тебя, Вайолет Айла. Сделай это ради меня, ладно? И главное — ради себя. Уходи!
Он толкает меня с обрыва.
Нет!
Я
Чтобы прийти в себя после приземления, мне требуется несколько минут. Стоит мне перевести дыхание, я заставляю себя подняться и бегу в направлении, откуда доносится звук лопастей, рассекающих воздух. Выстрелы становятся громче, а взрывы продолжают сеять хаос.
Затем я слышу это: Кейд кричит, чтобы привлечь внимание врага на себя, отвлекая от меня. Делает именно то, что обещал. Я оборачиваюсь и прижимаю ладонь ко рту, чтобы сдержать душераздирающий крик.
Последнее, что я вижу примерно с шести метров ниже, — пуля врезается Кейду прямо в грудь… в сердце. Он падает, исчезая среди густых деревьев, пока вокруг него раздаются новые взрывы. Огонь и земля взмывают в воздух, окутывая меня темнотой.
Я впиваюсь зубами в костяшки пальцев, чтобы заглушить звук разбитой, израненной души.
Никто не выживет после такого.
Даже Оператор Зверь.
— Я тоже люблю тебя, Кейд. Я люблю тебя… — рыдаю, уткнувшись в ладонь. — Я люблю тебя…
46. ВАЙОЛЕТ
Черное.
Я вижу только черное.
Я чувствую только черное.
На грудь будто навалился тяжелый слон, не давая вдохнуть. Справа от меня настойчиво пищит кардиомонитор, а где-то вдалеке, словно сквозь вату, доносятся приглушенные голоса. Вся атмосфера холодная и темная. Должно быть, я в госпитале или, по крайней мере, в клинике.
Но почему я здесь? Я ничего не помню.
Почему я не могу пошевелиться или закричать?
То, что между нами, — бесконечно.
Опьяняющий, почти нереальный, глубокий голос безжалостно врезается мне в душу, вызывая мучительную боль в груди. Сердце падает в желудок, когда последние воспоминания о мужчине, которого я люблю, накрывает меня с головой.
Всё возвращается ужасающими вспышками.
Кейд столкнул меня с края обрыва.
Я ковыляла, иногда просто волоча по земле вымотанное тело, пока меня не подобрала группа быстрого реагирования. Как только меня втащили в «Блэк Хоук», я потеряла сознание от обезвоживания и полного истощения, без конца бормоча имя Кейда.
— Букер и О'Коннелл погибли при исполнении. Она — единственная выжившая после крушения. Мы не знаем точно, что произошло, но надеемся, что она очнется и сможет рассказать свою версию. Здесь полный бардак.
Я не узнаю голос, но мне нужно, чтобы он замолчал.
Нет.
Нет.
Нет!
Пожалуйста, пусть всё окажется просто чертовски плохим сном.
— У неё участился пульс. Она в сознании, — бодро говорит незнакомый женский голос.
— Это я, Вайолет. Я здесь.