Марипоса
Шрифт:
Враг в черном выскакивает сзади, пытаясь одновременно повалить Кейда и навести на него пистолет. В тот миг, когда его пальцы почти касаются спины Кейда, я поднимаю винтовку и отправляю пулю в его череп. Он падает мгновенно. Кейд пинком сбивает тело с ног, и угроза срывается вниз, по склону обрыва.
— Бросай шашку! Это последняя, мать её. Сейчас! — рычит Кейд.
Кровь Букера всё еще у нас на лицах, но дождь смывает её за считанные секунды.
— Так точно, Зверь!
Дрожащими руками я лезу в карман, нащупываю металл и выдергиваю чеку. С яростью
— Какой план, Зверь? — мне ненавистно называть его позывным в этот момент, но мы не можем рисковать и светить настоящими именами.
Я смотрю на него, пока мы оба стреляем налево и направо, но противник продолжает нас прижимать. Нас зажали на склоне горы. Любое решение, любой манёвр — и мы оба трупы.
Я успеваю всадить еще один выстрел в боевика с РПГ, который целится прямо в нас. Вместо того чтобы накрыть нас, граната попадает в его же людей. Его тело срывается и летит вниз по склону вместе с гранатометом.
Моя винтовка издает пустой щелчок, сигнализируя о пустом магазине.
— У меня кончились патроны.
Плечо Кейда дергается от отдачи, он продолжает держать оборону, но затем его винтовка издает тот же проклятый щелчок. Мы оба без боекомплекта. У нас есть всего несколько секунд, чтобы что-то придумать — или мы умрем здесь. Вместе.
45. ВАЙОЛЕТ
?As The World Caves In — Sarah Cothran
Он выдергивает из разгрузки светошумовую гранату и швыряет её в сторону противника. Следом раздается хор глухих стонов. Их ненадолго оглушает — этого хватит, чтобы выиграть время и продолжить, даже если мы оба понимаем, чем всё закончится. Как только огонь стихает, мы пользуемся паузой. Я вытаскиваю пистолет из его штанов и стреляю. Мы встаем спина к спине, прикрывая друг друга, и ведем огонь. Я кричу, кровь и слюна капают с разбитых губ.
Болит всё.
Внезапно винтовка Кейда щелкает. Он оборачивается и напряженно смотрит на меня.
Нужно выиграть еще немного времени. Оглядевшись, я замечаю две гранаты в заднем кармане Букера. Одну оставляю себе, вторую отдаю Кейду. Выдергиваю чеку.
— Ложись! — ору и бросаю гранату в их сторону.
Кейд делает то же самое. Я пригибаюсь, закрывая уши, когда его огромные руки притягивают меня к груди. Он накрывает меня собой, и два взрыва дарят нам еще несколько минут.
— Ты веришь в меня? — кричит он мне в ухо.
— Да, Зверь.
— Ты доверяешь мне?
— Конечно, — отвечаю без колебаний.
Это заставляет его улыбнуться. Боже, как же я люблю его улыбку. Он невероятно красив, но сейчас в нем появляется что-то новое. Прежде жесткие, холодные глаза — бледно-голубой и зеленый — меняются, становятся какими-то другими.
— Спасибо, Поса. За
Я отшатываюсь, а он всё не отрывает от меня взгляда. Я продолжаю стрелять в дым, пока пистолет не щелкает — пусто.
Черт. Мне это не нравится. Почему он говорит так?
— Зверь, что ты делаешь? — рявкаю, сжимая пистолет так крепко, что металл режет ладонь.
— Спасибо, что показала мне, что я достоин семьи. Спасибо за то, что заставила меня улыбаться и смеяться — так, как я не смеялся уже много лет… Я больше не солдат, мертвый внутри, потому что ты доказала мне, что я по-прежнему способен любить и быть любимым. Что моё сердце всё еще работает. Я думал, оно не будет биться ни для кого, но оно бьется для тебя, черт возьми. Ты — та, из-за кого для меня больше не существует ни одной другой души.
— Прекрати так говорить! Пошли! — я хватаю его за руку и смотрю вниз, в сторону обрыва. — Мы можем попробовать спуститься вместе.
Кейд качает головой и высвобождает руку из моей. Он отказывает мне, и моё сердце разбивается.
Он действительно собирается это сделать.
— Ты — женщина, с которой я хочу засыпать по ночам и которую ищу взглядом первой, когда просыпаюсь.
— Зверь, пожалуйста… — я всё пытаюсь его перебить, потому что понимаю, к чему он ведет, и ненавижу его за это.
— Знаешь, почему я дал тебе позывной Марипоса?
— Скажешь, когда мы выберемся отсюда!
— Наблюдая за тобой, пока ты была моей курсанткой, я видел, как ты борешься, чтобы обрести крылья. Видел твою метаморфозу. Твоя выносливость и сила всегда напоминали мне бабочек, за которыми я гонялся в детстве в сезон миграции. Я бегал за ними по школьному двору, пока не выбивался из сил. Они всегда казались мне завораживающими — красивыми, уверенными и свободными. Как ты.
— Прекрати! — я дергаю его за руку, но он осторожно высвобождается из моей хватки.
— Твой свет всегда пробивал мою защиту, как бы я ни пытался ему сопротивляться. Я не жалею о том, что нарушил правила. Я жалею только об одном — что не сказал тебе всё это раньше.
В его голосе появляется мягкость. Я никогда не видела Кейда таким уязвимым — все его стены рухнули. Черт его дери за это, потому что я знаю: что бы ни происходило, я должна ему доверять. И в этот момент мне плевать, что он мой командир. Мы оба должны выжить.
— Даже не думай об этом. Только попробуй, блядь, это сказать!
Он улыбается и проводит пальцами по выбившейся пряди у моего уха. Смотрит на меня так, будто пытается сохранить этот момент и запечатлеть нас вместе в памяти. А затем превращается в моего командира, холодного, безжалостного солдата, которого боится любой, у кого бьется сердце.
— Всё уже решено. Уходи. Сейчас же!
— Черта с два! Я тебя не брошу. Зверь, не делай этого.
— Уходи, блядь, немедленно. Это приказ! — рычит он, его лицо настолько серьезно, что это убивает меня. Вена на его шее вздувается от угрозы. — У нас нет времени… ты должна уйти сейчас, или мы оба умрем!