Марина
Шрифт:
— Боже мой… — в ужасе прошептала Марина.
Кларет смотрел в том же направлении, и в его взгляде читался страх. Один из силуэтов нанес сильнейший удар по крыше. Кларет взвел курок и прицелился. Чудище продолжало стучать по крыше, и через несколько секунд стекло не выдержало.
— Под оркестровой ямой есть туннель, который идет под партером и выходит в вестибюль, — сказал Кларет, не отрывая взора от купола. — Под главной лестницей на сцену есть дверца, за ней — коридор. Идите по нему, пока не доберетесь до пожарного выхода…
— А не проще нам
— Нет. Они уже там…
Марина схватила меня за руку и потащила.
— Делай, что тебе говорят, Оскар.
Я посмотрел на Кларета. В его глазах читалась холодная решимость человека, который шел навстречу смерти с открытым лицом. В следующий момент стекло крыши разбилось на тысячу осколков, а волкоподобное существо с оглушительным воем прыгнуло вниз, на сцену. Кларет выстрелил ему в череп и разнес его на куски, но наверху уже виднелись тени остальных чудовищ.
Я сразу догадался, что в центре сцены был Кольвеник. По его сигналу остальные расползлись по всему театру.
Мы с Мариной спрыгнули в оркестровую яму, как и сказал нам Кларет, а он прикрывал нас сзади. Раздался еще один оглушительный выстрел. Прежде чем нырнуть в узкий коридор, я обернулся в последний раз. Тело в окровавленных лохмотьях спрыгнуло сверху на сцену и бросилось на Кларета. Пуля пробила дымящуюся дыру размером с кулак у монстра в груди, но он по-прежнему несся вперед. Я захлопнул дверцу и протолкнул Марину внутрь.
— Что будет с Кларетом?
— Не знаю, — соврал я. — Бежим.
Мы бросились в туннель. В ширину он был не больше метра, а в высоту — не больше полутора. Приходилось перемещаться согнувшись и опираться о стены, чтобы не потерять равновесие. Мы пробежали всего несколько метров, когда услышали шаги у себя над головами. Кто-то преследовал нас.
Выстрелы раздавались все чаще. Я спрашивал себя, сколько времени и пуль еще отделяли Кларета от момента, когда эта свора разорвет его на куски.
Вдруг кто-то поднял подгнившую пластину дерева над нами, и ослепительный свет ударил в глаза. Что-то тяжелое упало к нашим ногам. Тело Кларета. Его взгляд был пустым, безжизненным, а дуло револьвера еще дымилось.
На теле не было открытых ран и крови, но что-то было не на месте. Марина перевела взгляд на меня и издала испуганный стон. Кларета ударили с такой силой, что шея сломалась и голова теперь была развернута на сто восемьдесят градусов. На нас сверху упала тень. Она молча наблюдала, как на тело Кларета села черная бабочка. Отвлекшись, я не сразу заметил Михаила. Он отбросил выломанный из пола кусок дерева и схватил Марину за горло своей когтистой лапой. Он рывком поднял ее и занес надо мной.
Я выкрикнул его имя. И он заговорил. Никогда не забуду этот голос.
— Если хочешь увидеть свою подругу целой, принеси мне флакон.
В течение нескольких секунд я не мог вымолвить ни слова. Но вскоре страх вернул меня к реальности. Я нагнулся к телу Кларета
Бедняга даже не успел перезарядить револьвер, когда призрак человека, которому он посвятил жизнь, прикончил его одним сокрушительным ударом. А может быть, много лет страшась этой встречи, он в итоге так и не смог выстрелить в Кольвеника или в то, что от него осталось. Сейчас это уже не имело значения.
Дрожа, я вылез из туннеля в партер отправился на поиски Марины. Благодаря пулям доктора Шелли Кларет уничтожил часть чудовищ, чьи тела теперь лежали на сцене. Другие висели на люстрах и валялись в ложах…
Луис Кларет одолел армию Кольвеника. Глядя на изуродованные трупы, я подумал, что это была лучшая участь, на которую они могли надеяться. В безжизненных телах каждая искусственная часть бросалась в глаза еще сильнее. Одно из тел было распростерто в проходе партера.
Я подошел ближе и увидел его открытый рот без челюсти и темные глаза, которые наполнили мои вены ледяным холодом.
В этих глазах не было ничего. Вообще ничего.
Я подошел к сцене и залез наверх. В гримерной Евы Ириновой еще горел свет, но она была пуста. Воздух пропах мертвечиной. На фотографиях виднелись отпечатки окровавленных пальцев. Кольвеник.
Я услышал за спиной скрип и, взведя курок, обернулся. Послышались удаляющиеся шаги.
— Ева?.. — позвал я.
Я вернулся на сцену и увидел в амфитеатре янтарный свет. Подойдя ближе, я различил силуэт Евы. Она держала в руках канделябр и молча смотрела на руины Королевского театра. На руины своей жизни.
Она обернулась и медленно поднесла канделябр к свисавшим с лож кускам старого бархата. Ткань занялась моментально, и пламя стремительно пошло по стенам лож, золоченым стенам и креслам.
— Нет! — выкрикнул я.
Ева не обратила на меня внимания и ушла через дверь, ведшую на галерею в виде коридора между ложами. Через несколько секунд огонь охватил почти все помещение и пожирал все на своем пути.
В блеске пламени я увидел новое лицо Королевского театра. Меня обдало волной жара, а в воздухе повис запах горящей древесины и краски.
Я наблюдал, как пламя поднимается выше. Вверху были видны механизмы для перемены декораций — сложная система веревок, занавесов, блоков, висящих декораций и деревянных мостиков. Сверху за мной наблюдали два горящих глаза. Кольвеник. Он держал Марину одной рукой, словно куклу, и перемещался по мосткам с быстротой кошки. Тем временем весь первый ярус театр уже был в огне, и ложи второго тоже начинали заниматься.