Марина
Шрифт:
— Если завтра тебя здесь не будет, я пойму.
Через две недели мы поженились в соборе Барселоны.
Глава двадцать третья
Михаил хотел, чтобы этот день был для меня особенным. Он превратил весь город в декорацию из волшебной сказки.
Там, у ступеней собора, для меня раз и навсегда закончилась жизнь, достойная императрицы, в полусне правящей своими землями. Я даже не услышала криков людей. Сергей бросился на меня из толпы, словно дикий зверь из зарослей, и швырнул мне в лицо пузырек с кислотой. Она разъела мне кожу, веки и руки.
Часть кислоты попала на горло, и я лишилась голоса. Я не говорила два года, пока Михаил не починил меня, как сломанную игрушку.
И это было лишь начало кошмара.
Работы по строительству нашего дома затягивались, и пришлось поселиться
Первый год был сплошным кошмаром в пелене морфия. В наркотических снах я видела, как Михаил экспериментирует надо мной, словно над бесхозным трупом в больнице или морге, как он перестраивает мое тело, насмехаясь над природой. Когда рассудок вернулся ко мне, я поняла, что все это было правдой. Он вернул мне голос, заново создав мне горло и рот, чтобы я могла говорить и нормально питаться. Он сделал мои нервные окончания нечувствительными к боли от страшных ожогов. Да, Михаил обманул смерть, но я стала самым жутким из всех его созданий.
Тем временем он потерял свое влияние в городе, и никто не хотел ему помочь. Люди, некогда бывшие его союзниками, отвернулись от него и самоустранились. Полиция и судебные власти начали расследование. Его партнер Сентис был мелочным, завистливым хапугой, который с радостью поделился с властями ложной информацией об участии Михаила в делах, о которых тот понятия не имел. Целью было лишить моего мужа контроля над предприятием. Сентис был одной из собак в огромной своре: все жаждали свергнуть Михаила с пьедестала, чтобы поживиться тем, что после него останется. Толпа лицемерных льстецов в момент превратилась в стаю голодных гиен.
Но Михаил не удивлялся происходившему. Он с самого начала доверял только своим друзьям Шелли и Кларету. «Людская подлость зачастую лишь ждет момента, чтобы проявить себя», — часто повторял он.
Но это всеобщее предательство порвало тонкую нить, которая еще соединяла его с внешним миром. Он углубился в собственное одиночество. С каждым днем его поведение становилось все более экстравагантным. В подвалах дома он выводил все новые стаи насекомых, которыми был одержим, — черных бабочек, известных также под названием Дьявол. Вскоре бабочки буквально наводнили особняк. Они сидели на зеркалах, картинах и мебели, словно безмолвные часовые. Михаил запретил слугам их убивать, пугать и даже просто приближаться к ним. По коридорам и залам перемещались целые рои насекомых с черными крыльями. Иногда они садились на Михаила и полностью покрывали его тело, пока он оставался неподвижным. Видя это, я боялась, что теряю его.
В те дни началась моя дружба с Луисом Кларетом, которая продолжается по сей день. Именно он рассказывал мне обо всем, что происходило за пределами нашей крепости. Михаил рассказывал мне фантастические истории о реконструкции Королевского театра и моем возвращении на сцену. Он обещал, что исправит ущерб от кислоты и я буду петь своим прежним голосом… Несбыточные грезы.
Луис сказал, что работы в Королевском театре больше не велись: деньги кончились много месяцев назад. Здание было огромной бесполезной пещерой… Михаил вел себя беспечно и спокойно, но это объяснялось лишь умением держать хорошую мину при плохой игре. Он мог не выходить из дома неделями, а то и месяцами. Целыми днями он сидел, запершись в своем кабинете, практически без сна и еды. Как мне впоследствии сказал Луис Кларет, он уже тогда стал опасаться за здоровье и рассудок Михаила. Он знал хозяина как никто другой и с самого начала помогал ему в проведении экспериментов. И именно Луис объяснил мне, что Михаил был помешан на врожденных заболеваниях, что он отчаянно желал открыть те тайные механизмы, которые задействовала природа, уродуя собственных детищ. Михаил всегда видел в них силу, последовательность и волю, которая была превыше человеческого разума. В его глазах природа была чудовищем, уничтожавшим собственные создания, не заботясь о судьбе и злоключениях тех, кто жил в нашем мире. Он собирал фотоснимки больных с отклонениями в телесном развитии, на которых человеческие существа молили об избавлении от своего проклятья.
Именно тогда проявились первые симптомы заболевания. Михаил знал, что оно затаилось у него внутри, терпеливо ожидая,
Он стал носить перчатки, закрывать лицо и тело.
И избегать меня. Я делала вид, что не замечаю этого, но была уверена: его тело менялось. Однажды зимой я проснулась на рассвете от его криков. Так он распрощался с прислугой.
И никто не стал ему возражать: слишком сильно слуги стали бояться его за прошедшие месяцы. Только Луис остался с нами. Михаил со слезами ярости на глазах перебил все зеркала и умчалсял к себе в кабинет.
Однажды вечером я попросила Луиса разыскать доктора Шелли: Михаил две недели не выходил из своих покоев и не отзывался, когда я его звала. Я слышала, как он всхлипывает за дверьми кабинета и разговаривает сам с собой… и не знала, что мне делать.
Я теряла его. Вместе с Шелли и Луисом мы сломали дверь и проникли в кабинет, где столкнулись с воплощением ужасного. Михаил оперировал сам себя, пытаясь перекроить свою левую руку, которая превратилась в бесполезную уродливую лапу. Шелли назначил ему снотворное, и мы сидели у его кровати до рассвета. В ту длинную ночь Шелли, повергнутый в отчаяние страданиями друга, облегчил душу и нарушил обещание никогда не рассказывать историю, которую Михаил поведал ему много лет назад. Услышав ее, я поняла, что полиция во главе с инспектором Флорианом все эти годы гонялась за призраком. Михаил не был ни преступником, ни аферистом. Он был просто человеком, свято верившим в то, что его предназначение — обманывать смерть. Пока она не обманет его.
Михаил Кольвеник родился в туннелях пражской канализации в последний день девятнадцатого века. Его матери было всего шестнадцать лет от роду, и она прислуживала в одном богатейшем дворце.
Ее красота и неискушенность сделали девушку фавориткой хозяина. Как только выяснилось, что она была беременна, ее выгнали на грязные, холодные улицы, как вшивую собачонку. Она была обречена. В те годы зима ледяной рукой уничтожала все живое на улицах. Кто-то сказал ей, что нищие нашли приют в туннелях канализации. По слухам, обездоленные люди создали под землей настоящий город, в котором их была не одна тысяча, и жили там, не выходя на свет божий. Нищие, больные, сироты и беглецы. Все они были объединены культом таинственного человека, известного как Принц нищих. Говорили, что возраста у него нет, что его лицо подобно ангельскому, а в глазах пляшет дьявольское пламя, что его тело покрывают сотни черных бабочек и что он приветствует в своем королевстве всех, кого жестокий мир погнал прочь. В поисках этого мира теней девушка спустилась под улицы Праги, чтобы выжить.
Вскоре выяснилось, что слухи были абсолютной правдой. У людей подземелья был свой собственный мир, законы и бог — тот самый Принц нищих.
Никто его никогда не видел, но все верили в его существование и преподносили ему дары. Всем прижигали кожу клеймом с изображением черной бабочки. Пророчество гласило, что однажды посланный Принцем мессия придет в туннели и отдаст свою жизнь, чтобы искупить страдания этих бедолаг. Гибель этого мессии будет делом их рук.
Именно там юная мать произвела на свет близнецов Андрея и Михаила. Андрей родился с ужасным заболеванием: его кости были совсем мягкими, поэтому у тела не было ни формы, ни четкой структуры. Один из обитателей канализации — врач, скрывавшийся от правосудия, сказал ей, что болезнь неизлечима. Смерть мальчика — лишь вопрос времени. Однако его брат Михаил, обладавший живым умом и замкнутым характером, мечтал в один прекрасный день покинуть мрачные туннели и выйти на поверхность. Он часто мечтал оказаться тем самым мессией, которого все ждали. Он так и не узнал, кто был его отцом, поэтому выбрал на эту роль Принца, голос которого слышал во сне.
У Михаила не было никаких симптомов страшного недуга, который в действительности унес жизнь его брата спустя семь лет. Андрей так и не поднялся на поверхность. Когда мальчик умер, его тело было предано подземным водам, согласно местному ритуалу.
Михаил спросил мать, почему так произошло.
— Такова воля бога, Михаил, — ответила ему мать.
Михаил навсегда запомнил эти слова. Смерть Андрея была страшным ударом для их матери, и следующей зимой она подхватила пневмонию. Михаил оставался с ней до последнего вздоха, сжимая ее дрожащие руки. Ей было двадцать шесть лет, но походила она на старуху.