Марина
Шрифт:
— Извини, — сказала она через какое-то время, протягивая мне руку.
— Да все в порядке, — соврал я.
Я встал, чтобы отнести тарелки на кухню. Марина молча сидела на стуле и гладила Кафку, который мяукал у нее на коленях. Я долго мыл посуду — пока руки не занемели под холодной водой.
Когда я вернулся в зал, Марина уже ушла. Для меня она оставила две зажженные свечи. В доме было темно и тихо. Я задул свечи и вышел в сад. По небу медленно плыли черные тучи. Холодный ветер шевелил кроны деревьев.
Я обернулся и увидел, что в комнате Марины горел свет. Видимо, она еще не легла
В следующую минуту свет погас. Темная громада особняка походила на руины, как в первый день, когда я его увидел. У меня мелькнула мысль тоже пойти в комнату и лечь спать, но меня снедало какое-то томительное беспокойство, предвещавшее долгую и бессонную ночь. Я решил прогуляться, чтобы привести мысли в порядок. Или хотя бы поразмяться.
Я едва отошел от особняка, как вдруг стал накрапывать дождик. Ночь была не из приятных, и на улицах было пусто. Я сунул руки в карманы и пошел дальше. Я блуждал по городу почти два часа. Но ни дождь, ни холод не измотали меня так, как мне того хотелось. Что-то упорно не выходило у меня из головы. И чем больше я пытался этого не замечать, тем назойливее оно меня преследовало.
Мой маршрут привел меня к кладбищу Саррьи. Дождь орошал потемневшие каменные лица статуй и покосившиеся кресты. Сквозь ограду я видел галерею призрачных силуэтов.
Влажная земля пахла мертвыми цветами. Я просунул голову между прутьями из холодного металла. На шее остался ржавый след. Я всматривался в туман, как будто мог там найти объяснение происходившему. Но видел я только смерть и безмолвие.
Что тут творилось? Если во мне оставалась хоть капля здравого смысла, стоило вернуться в особняк и проспать пару сотен часов. За последние месяца три это, вероятно, была лучшая моя мысль.
Я развернулся и пошел по узкому коридору кипарисов. Вдалеке под дождем блестел фонарь. Вдруг свет от него чем-то загородило. Огромный черный силуэт заслонил собой все.
Я услышал перестук лошадиных копыт по брусчатке и увидел, как черная карета мчалась мне навстречу, разбрызгивая лужи вокруг. Выдыхаемый лошадями воздух окутывал их облаком пара. На облучке виднелась фигура извозчика, напоминавшая о далеких временах. Я оглядел дорогу в поисках убежища, но меня окружали лишь голые стены. Земля под ногами задрожала.
Выбора не было: нужно бежать назад. Мокрый и запыхавшийся, я вскарабкался на решетку и перелез через нее.
Глава восемнадцатая
Я упал в самую грязь, размытую к тому же дождем. Потоки черной воды несли увядшие цветы и струились меж надгробных плит. Руки и ноги вязли в грязевом месиве. Я поднялся и побежал прятаться к мраморной статуе, которая простирала руки к небу в молитве. Карета остановилась по другую сторону ограды. Кучер спустился. В руках у него был фонарь, а на голове широкополая шляпа, которая защищала его от холода и дождя и полностью скрывала лицо. Он был закутан в длинный плащ. Я узнал карету. В ней с вокзала Франции уехала дама в черном в то утро, когда передала мне карточку.
На дверце красовалась эмблема. Черная бабочка. Бархатные занавески закрывали окна. Интересно, внутри ли она?
Кучер подошел к ограде и внимательно осмотрел территорию кладбища. Я затаил дыхание, спрятавшись за статуей. Послышалось бряцанье связки ключей и лязг замка. Приглушенное проклятие. Металлический скрежет. Хлюпанье шагов по грязи. Кучер шел прямиком к моему
В тумане засеребрилась галерея гробниц. Я пополз между плитами, пробираясь в глубь территории, и уперся в мавзолей с дверцами из стекла и железа. Кучер приближался. Я затаил дыхание и нырнул в тень. Он свернул, не дойдя до меня двух метров, держа фонарь высоко над головой. Я вздохнул. Он направился в самое сердце кладбища, и я сразу понял, куда именно.
Это было чистой воды безумием, но я пополз к нему и затаился между надгробиями северного крыла.
Как только я там оказался, то залез за постамент, с которого было все видно. В паре метров подо мной блестел фонарь кучера, склонившегося над безымянной могилой. Струи дождевой воды омывали черную, словно кровью нарисованную бабочку. Он достал из-под плаща продолговатый металлический предмет и стал что-то делать. Я сглотнул, поняв, что именно. Он вскрывал гробницу.
Я хотел было двинуться к выходу, но не мог пошевелиться. Используя лом в качестве рычага, он сдвинул плиту на несколько сантиметров.
Вскоре я увидел зияющую черноту гробницы, а могильная плита под собственным весом медленно завалилась на сторону и раскололась на две части. Подо мной дрогнула земля. Кучер поднял с земли фонарь и направил свет на яму глубиной около двух метров — спуск в ад. На дне блестела черная крышка гроба.
Кучер посмотрел на небо и медленно спустился в яму. Через секунду он исчез у меня из виду, как будто его поглотила земля. Раздались звуки ударов и треск дерева. Я спрыгнул вниз, по грязи миллиметр за миллиметром пополз к краю ямы и заглянул в нее.
Дождь капал в могилу, и земля там уже была влажной. Кучер двинулся вперед и рывком поднял крышку гроба, которая с грохотом упала в сторону. В свете фонаря я увидел гнилое дерево и остатки обивки. Гроб был пуст. Кучер замер, глядя внутрь, и что-то пробормотал.
Я подумал, что пора бы уносить ноги. Но когда я разворачивался, то зацепил ногой камень, который упал в яму и стукнулся о гроб. В мгновение ока кучер повернулся в мою сторону, сжимая в правой руке револьвер.
Я в панике помчался к выходу, лавируя между памятниками и статуями. Кучер что-то закричал позади, выбираясь из ямы. Я увидел входную калитку и стоявшую за ней карету и на всех парах побежал туда. Шаги кучера приближались. Я понимал, что на открытом месте он схватит меня через несколько секунд, и помнил, что у него есть оружие. Надо было срочно найти убежище, и мой взгляд упал на единственное подходящее место. Я молился, чтобы кучер ни за что не догадался искать меня там: внутри сундука в задней части кареты. Я спрыгнул с платформы и со всех ног помчался к карете.
Не прошло и нескольких секунд, как в кипарисовой аллее раздались шаги кучера.
Я представил себе, что он видел: влажную от дождя тропинку, абсолютно пустую. Шаги замедлились: он обходил вокруг кареты. Я испугался, что мог оставить следы, которые выдали бы мое убежище. Но кучер вернулся к передней части кареты и залез на облучок.
Я замер, услышав ржание лошадей. Ожидание было невыносимым. Наконец я услышал удар хлыста, карета тронулась, и меня отбросило к стенке сундука. Мы ехали.