Марина
Шрифт:
Я окинул взглядом все здание в поисках другого входа. В задней части дома была небольшая пожарная лестница, по которой можно было подняться на карниз, опоясывавший здание и сообщавшийся с балконами главного фасада. Оттуда до кабинета Шелли была всего пара метров.
Я по лестнице взобрался на карниз и снова огляделся вокруг, додумывая свой маршрут. Карниз имел в ширину сантиметров сорок. Улица подо мной казалась бездонной пропастью. Я глубоко вздохнул и сделал первый шаг по карнизу.
Держась за стену, я продвигался
Стена у меня за спиной, испещренная изображениями фавнов, казалось, наклонялась вперед. Я придерживался пальцами за их зубы, опасаясь, что челюсти схлопнутся, и продвигался все ближе к металлической оградке балкона Шелли.
Мне удалось схватиться за решетку вокруг запотевшего окна, которое не было закрыто на шпингалет изнутри. Я прижался лицом к стеклу и стал всматриваться. Увидев, что окно не заперто, я легонько толкнул его, и мне в лицо ударил поток горячего воздуха с запахом дров из камина. Доктор сидел в своем кресле, будто не покидал этого места с нашей последней встречи. У него за спиной открылись двери кабинета. Кларет. Что-то он припозднился.
— Ты нарушил свою клятву, — сказал он Шелли.
Я впервые слышал его голос так отчетливо. Низкий, надрывный. Как у садовника моего интерната Даниеля, которому во время войны пуля попала в шею. Врачи прооперировали ему горло, но бедолага заговорил лишь спустя десять лет. И когда ему это наконец удалось, говорил он голосом как у Кларета.
— Ты сказал, что уничтожил все, вплоть до последнего пузырька… — сказал Кларет, приближаясь к доктору.
Последний не потрудился даже повернуться. Кларет достал револьвер и направил его на Шелли.
— Ты ошибаешься, — ответил доктор.
Кларет обошел кресло и встал прямо напротив старика. Шелли поднял взгляд, в котором не было ни тени страха. Либо он не боялся, либо умело скрывал испуг. Кларет навел на него оружие.
— Лжешь. Нужно убить тебя сейчас же… — сказал Кларет, прохрипев каждое слово так, словно оно ему давалось с огромными мучениями.
Он поднес дуло пистолета ко лбу Шелли.
— Вперед. Окажешь мне услугу, — отчеканил доктор.
Я нервно сглотнул. Кларет взвел курок.
— Где они?
— Не здесь.
— Тогда где?
— Сам знаешь, — ответил Шелли.
Кларет вздохнул. Он убрал револьвер и в отчаянии уронил руку.
— Мы все прокляты, — сказал Шелли. — Это лишь вопрос времени… Ты этого никогда не понимал, не понимаешь и сейчас.
— Это ты не понимаешь, — сказал Кларет. — Я-то буду умирать с чистой совестью.
Шелли горько улыбнулся.
— На смертном одре совесть мало что значит, Кларет.
— Для меня много.
Вдруг в дверях появилась Мария Шелли.
— Отец… С вами все в порядке?
— Да, Мария. Возвращайся
Мария колебалась. Кларет устремил на нее неподвижный взгляд. И на секунду мне показалось, что было что-то неуловимое в этом обмене взглядами.
— Делай, как велено. Ступай.
— Да, отец.
Мария ушла. Шелли снова стал смотреть на огонь.
— Ты заботишься о своей совести, а мне надо думать о дочери. Иди домой, Ты ничего не можешь сделать. Никто не может. Ты же знаешь, что случилось с Сентисом.
— Что он заслужил, то и случилось, — отрезал Кларет.
— Ты, надеюсь, не планируешь скорую встречу с ним?
— Я не бросаю друзей.
— Но они-то тебя побросали, — возразил Шеллли.
Кларет развернулся и пошел к выходу, но остановился, услышав слова Шелли.
— Подожди…
Он медленно подошел к шкафу, стоявшему рядом с письменным столом. На шее он нащупал цепочку, на которой висел ключ, и открыл им шкаф. Он взял что-то оттуда и протянул Кларету.
— Возьми, — приказал он. — У меня в них больше нет ни нужды, ни веры.
Я напрягал зрение, пытаясь различить, что же такое он давал Кларету. Это был футляр с серебряными капсулами. Пулями.
Кларет взял его и внимательно рассмотрел. Их взгляды встретились.
— Спасибо, — пробормотал Кларет.
Шелли молча покачал головой, будто не нуждаясь в благодарности. Кларет перезарядил револьвер, вставив туда серебряные пули. Шелли нервно наблюдал за ним, потирая руки.
— Не ходи, — попытался он убедить Кларета.
Последний крутанул барабан.
— У меня нет выбора, — бросил он по пути к двери.
Как только он ушел, я опять двинулся к карнизу. Снова пошел дождь. Я поторопился, чтобы не упустить Кларета, и прошел обратно к пожарной лестнице, спустился по ней и быстро обогнул здание, увидев, как Кларет шагает вниз по Рамблас. Я ускорил шаг, чтобы сократить дистанцию.
Он повернул только на улице Фернандо, по направлению к Плаза-де-Сан-Хаиме. Между подъездами Плаза-Реаль я заметил телефон-автомат. Я понимал, что необходимо позвонить инспектору Флориану и рассказать о случившемся, но позвонить ему значило потерять Кларета.
Он углублялся в Баррьо-Готико, я по-прежнему следовал за ним. Вскоре я перестал различать его силуэт среди огромных дворцов квартала. Мы попали в обворожительную Барселону, лабиринт призраков, где улицы были названы именами из легенд, а полотно истории ткалось под нашими ногами.
Глава двадцатая
Я преследовал Кларета до темной улочки за собором. На углу стояла палатка с масками, и проходя мимо, я ощутил на себе пустой взгляд бумажных лиц. Они буквально гипнотизировали. Кларет остановился метрах в двадцати, возле канализационного люка, и попытался сдвинуть тяжелую крышку.