Мапингуари – демон сельвы
Шрифт:
– Красотища! – воскликнул Дик. – Вот это я называю – природа! Эх, с палаткой бы на недельку, дикарями!
– Чувствую, что-то подобное нас и ожидает, – заметил Глеб. – Скажем цивилизации «до свидания».
Дик обхватил его за плечи и со смехом потряс:
– Алло, дружище, просыпаемся! Это ли не романтика, которую ты ожидал? Посмотри, какие звезды светят нам над головой! Вперед, вперед, на встречу с великими и опасными приключениями!
Хотя Дик нес какую-то несусветную чушь, он все равно заряжал оптимизмом и весельем. По крайней мере, разбудил всех, кто спал на ходу. Не прошло
Всем все было понятно, и мы устремились в глубь таинственной ночной сельвы.
Шли цепочкой. Передо мной маячила спина Глеба, а сзади то и дело наступала на пятки Настя.
– Прости, – бормотала она, хихикая, – что не сломала что-нибудь.
Идти по лесу ночью – занятие не самое разнообразное. Вокруг деревья, кустарники, трава, свисают лианы, под ногами зарождается туман. Мелькает сквозь листву луна, белый свет ложится на стволы деревьев и пронзает землю. Ощущение, будто каждое дерево провожает тебя суровым молчаливым взглядом, следит, подбирается ближе, нависает.
Воздух тут пропитан влагой, отчего лицо покрыто мелкими капельками воды, одежда быстро промокла и холодит кожу. Кроссовки тоже намокли, под ногами то и дело хлюпает и чавкает.
Температура воздуха едва ли поднялась выше ноля, и при такой влажности меня то и дело пробирала дрожь. Изо рта вырывался пар.
А еще, думал я, вокруг запросто могут бродить крокодилы, обезьяны, тигры… да мало ли какие хищники водятся в сельве? Надо быть предельно осторожным, вот только когда хочется спать, с осторожностью возникают проблемы.
Шли мы около часа. Тишина вокруг сделалась плотнее и настороженнее. Слышно было только прерывистое усталое дыхание.
Постепенно наступал рассвет, окрашивая мир в серое. Небо над головами посветлело – хотя свет почти не пробивался сквозь толщу листьев. То тут, то там скользили по земле первые лучи солнца.
Набрякший от влаги рюкзак сделался тяжелым, и мне очень хотелось стащить его и передохнуть. В тот момент, когда я собирался попросить сделать привал, сельва расступилась, и мы остановились на краю высокого обрыва.
Земля метрах в трех впереди резко уходила вниз, будто сказочный великан вырезал треугольный ломоть гигантским острым ножом. Впереди, через обрыв, сельва текла себе дальше изумрудным лиственным потоком. В зарождающемся рассвете была видна вертикальная скала, уходящая вниз. Доносился далекий шум воды.
– Кто не боится высоты? – усмехнулся Дик и первым подошел ближе к обрыву.
Я последовал за ним. От высоты у меня всегда немного кружилась голова и возникали странные противоречивые чувства: я вроде бы боялся подходить к краю, но при этом очень хотел посмотреть, что же там внизу. От пересечения
Далеко-далеко внизу было темно и туманно. То тут, то там торчали могучие корни, тянулись неровные выступы. Метрах в ста внизу зеленел островок из деревьев. Расщелина, словно молния, разбивала землю надвое и уходила, изгибаясь, к горизонту. Ковер сельвы нависал над обрывами с двух сторон, желая соединиться вновь, но обрыв в ширину был метров под пятьдесят, без единого мостика, без каких-либо искусственных или естественных соединений. Поднимавшееся вдалеке солнце освещало извилистую щель, тревожило птиц, казавшихся точками на фоне величественного леса и огромных скал, тянущихся из черноты земли и тумана.
– Как же здорово, а? – присвистнул Дик. – Надо сделать «селфи»! Обязательное «селфи» на фоне дикой природы!
– Ты научился пользоваться современными гаджетами?
– У меня молодая и современная девушка. Я просто обязан соответствовать.
Дик выудил из кармана брюк новенький телефон (дорогой марки, между прочим, не какая-нибудь китайская безделушка) и, развернувшись к обрыву спиной, пару раз сам себя сфотографировал. Потом навел камеру на стоящих поодаль друзей и знакомых:
– Групповое фото! Улыбаемся и машем! – и сфотографировал их тоже.
– Со мной ничего не выкладывай! – поспешил заметить Глеб. – Юлька у меня подписана на все эти ваши «инстаграммы», может заметить!
– Уговорил! – Дик отошел от обрыва, полностью погрузившись в телефон.
Один из перуанцев взял меня за ворот рубашки, видимо решив, что я тут главный, после Дика, и принялся мне что-то говорить.
– Настя, на помощь! – взмолился я.
– Он говорит, что надо перебраться на ту сторону, и через двадцать минут будем на месте, – перевела подоспевшая Настя.
– Отличная идея. Но что-то я не вижу ни одного моста здесь. Надеюсь, травяных мостов тоже не будет…
– Здесь есть спуск вниз на десяток метров, а внизу нормальный веревочный мостик, – переводила Настя. – Для особо впечатлительных – главное, не смотреть вниз.
– Угу, понятно. Есть среди нас впечатлительные?
Глеб ткнул в меня пальцем:
– Ты прекрасно знаешь, что я боюсь высоты!
Глеб даже на чертовом колесе не любил кататься. Помню, как я ходил с ним в парк развлечений. Приходилось кататься на аттракционах самостоятельно, поскольку старший брат при виде какой-нибудь особо высокой штуки бледнел, потел и начинал мелко дрожать. Он и сейчас-то стоял дальше всех от края и старался не смотреть на укрытый предрассветной дымкой обрыв.
Перуанцы уже настойчиво просили следовать за ними вон к тому краю обрыва, где осторожно, держась за выступы, можно начать спуск. Под ногами, стало быть, высеченные в скале ступеньки. Главное, не поскользнуться. А так не опасно…
– Ты справишься? – спросил я.
На лбу Глеба проступила испарина. Щеки побледнели.
– Блин, да у меня уже ноги трясутся, – просипел он. – Вы с ума сошли, что ли? Предупреждать надо. Хотя бы ночью повели, чтоб я ничего не видел. А тут?..
Солнце поднималось все выше, и все величественней открывался обзор, все шире и глубже казалась расщелина между двух скал.