Мапингуари – демон сельвы
Шрифт:
Леопольд криво ухмыльнулся:
– Легенды бегут впереди меня… Нет, моя дорогая. Я еще долгое время жил и работал здесь, в Перу. Сначала в Куско, потом в Лиме. Просто, гхм, я больше не видел Розу. Никогда. Мы переписывались несколько лет. Ее отец не запрещал, знаете ли. Потом связь прервалась. Последний раз я получил от Розы письмо двенадцать лет назад. Она сообщила, что перебралась жить в этот город. Устроилась экскурсоводом и возит людей в горы, показывает города инков.
– Как романтично! – в очередной раз восхитилась Настя. – И вы знаете, где она живет сейчас?
– О, только приблизительно.
– Каком?
– Вы не хотите прогуляться со мной? – голос его задрожал от волнения.
– Вы хотите?..
– Боюсь, я могу, гхм, немного перенервничать, ну или не решиться… знаете… стариковские причуды. Мне не тридцать лет все же.
Настя возбужденно отодвинула опустевший горшочек из-под риса:
– С огромнейшим удовольствием прогуляемся! Фил как раз говорил о том, что хочет прогуляться! До ночи еще уйма времени!
На самом деле я собирался прилечь отдохнуть. Глаза слипались от усталости. Но не отказывать же в столь деликатном деле.
– С удовольствием, – улыбнулся я. – Вам очень идет белая рубашка, кстати.
12
В обед воздух прогрелся до плюс двадцати. Хотя все равно было холоднее, чем в Москве, я ощущал, что нахожусь на курорте. Виной всему, конечно, были дивные пейзажи – горы в легкой дымке, густые леса, волнами расплывающиеся вокруг города, и еще необычная архитектура. То и дело подворачивались низенькие домики, выстроенные будто из глины, примостившиеся у величественных зданий с узкими окнами и башенками на крышах, с высокими овальными дверями, созданными еще тогда, когда эти двери могли выломать набегающие воины соседнего племени. По мостовым вели лам, бегали индюки, в палатках продавали вареную кукурузу и лепешки, со всех сторон лилась музыка, а темнокожие улыбающиеся перуанцы считали своим долгом зазвать нас к себе.
Только на курортах такое и встретишь. В Москве давно уже никто никого к себе не зовет, не улыбается. И уж точно не водит лам по улицам. Попробуй вывести на Тверскую хотя бы лошадь…
Мы шли минут пятнадцать, и за это время Леопольд то ускорял шаг, вырываясь вперед, то медлил, отставая, то вообще собирался повернуть назад, бормоча:
«Все пропадет! Нет! Не хочу! А вдруг?..»
Пришлось каждый раз напоминать, что если не пойти и не встретиться, то это самое «а вдруг?» будет преследовать его до конца дней.
С доводами Леопольд соглашался.
На безымянной узкой улочке, где по дороге едва ли разъехалось бы два автомобиля, Леопольд остановился окончательно и устало махнул рукой в сторону небольшого дома. У крыльца его стоял детский трехколесный велосипед с крохотной сетчатой корзинкой у руля.
– Это здесь. Она жила здесь, – сказал Леопольд треснувшим голосом. – Как думаете, каковы шансы, что Роза вообще еще не уехала? Прошло же много лет. Она давно может быть где угодно. Вернуться… к отцу, например.
– Не постучитесь – не узнаете, – заметила Настя. – Или мне вас взять под локоть и силой затащить на крыльцо?
– Она может! – добавил я. – Так что
Старый ученый стушевался, пригладил волосы (в который уже раз за последнее время), дрожащими пальцами поправил бутон в нагрудном, кармашке и заковылял по тропинке, мимо велосипеда, к крыльцу.
Мы остались стоять на улочке.
– Вот она, большая и глубокая любовь, – шепнула Настя, и мне стало неловко.
Она смотрела на меня большими голубыми глазами и, казалось, ждала какой-нибудь реакции. А я, как полный дурак, крутил в голове какие-то мелкие, непонятные словечки и не знал, что сказать.
– Смотри. Там женщина, – пробормотал, кивнув в сторону дома.
Действительно, дверь отворилась, на крыльцо вышла статная высокая женщина. На вид ей было чуть больше пятидесяти. Темные волосы собраны на затылке в хвост, только один закрученный спиралью локон взвился на лбу, между тонких изогнутых бровей. Женщина что-то сказала. Леопольд ответил. Брови женщины поднялись вверх, одной рукой она прижала ладонь к губам, второй схватила Леопольда под локоть и стремительно затащила старика внутрь. Звонко закрылась дверь.
– Раз, и слопала, – буркнул я, улыбнувшись.
– Как думаешь, все будет хорошо?
– Они, как минимум, пообщаются.
– Так и будем тут стоять, ждать?
Я пожал плечами:
– Наша миссия выполнена, можно смело возвращаться. Думаю, Леопольд найдет дорогу домой… Постой-ка…
Из-за плеча Насти я увидел перуанца – одного из тех, кто сопровождал нас вместе с Диком! Он осторожно выглянул из-за угла дома и тут же юркнул обратно.
Следил.
– Там один из шайки аферистов. Неподалеку. Даю сотню баксов, что он ведет нас от самого отеля.
По лицу Насти расплылся бордовый румянец – признак подступающей злости.
– Да как же так? Что вообще происходит? Шпионские игры какие-то!
Я сжал пальцы в кулаки.
– А давай отловим его. Как думаешь? Поиграем в героев боевиков. Дам ему по башке, он сразу все и расскажет.
– Обсуждали же…
– Следить за нами по городу! Это беспредел, я считаю.
Возразить было нечего. Настя пожала пле-чами:
– Как хочешь. Только не убей его так.
– Уж постараюсь.
Я взял Настю за руку, мы пошли вдоль улочки по направлению к перекрестку. Я не сводил взгляда с того места, где увидел перуанца.
Перекресток. Свернули налево. Краем глаза заметил человека, стоящего у киоска с газетами. Сомнений не оставалось. Следят. Прошли метров двести, пересекли оживленную улицу. Я хорошо запомнил дорогу до отеля. Здесь можно свернуть в тихий проулок. Каменные стены увиты плющом и виноградом. Лучи солнца сверлят мостовую. Тихо и спокойно…
Я развернулся, в два шага подбежал к углу перекрестка и вжался в стену. Настя сделала шаг в сторону, скрываясь в тени так, что со стороны пересечения улиц ее невозможно было увидеть. Через пару секунд из-за угла вышел встревоженный перуанец. Застыл, пытаясь найти нас. Я обвил его шею рукой – захват! – зацепил под локтем, толкнул коленом в копчик. Пошевеливайся! Перуанец, еще даже не сообразивший, что происходит, сделал несколько шагов и начал падать. Я позволил ему сесть на бордюр, прижал к стене и крепко обхватил его запястья.