Мапингуари – демон сельвы
Шрифт:
– Попался!
Перуанец не сопротивлялся. Он помотал головой и беспомощно что-то залепетал. Молодой был парень, лет двадцати. Одет небогато – какие-то трико под «Адидас», с белыми полосками, рваные кроссовки, растянутая майка.
– Говорит, что он ни в чем не виноват, что не хотел плохого, просто беспокоится о нашем здоровье, – бегло перевела Настя, присевшая рядом с нами на корточки.
– Раз не виноват, то зачем следил?
Настя перевела. Перуанец снова замотал головой, произнес что-то торопливо.
– У них приказ – следить
– Снова эти темные люди… Кто они такие?
Перуанец замотал головой.
– Говорит, не знает. Ему не сообщают. Его дело – наблюдать, чтобы мы никуда не делись, не полезли искать приключений самостоятельно. Пока у нашего главного есть деньги и он платит за охрану, нельзя, чтобы с кем-нибудь что-нибудь случилось.
Судя по всему, парень говорил правду. Слишком уж эмоционально.
– Частное охранное предприятие, блин, – буркнул я. – Что ты вообще знаешь?
– Говорит, что все в курсе, что вы охотники за редкими животными, – перевела Настя. – Тут в Перу много таких, как мы, бывает. Все надеются найти что-нибудь этакое, но возвращаются ни с чем. Правда, обезьяну де Луа никто еще не искал. Она не слишком популярна.
– А кто популярен?
– Сумчатый тигр, говорит, попугаи всякие, волк какой-то… собаки инков!
– Работы для криптозоологов на целый год…
– Они готовы помогать, пока платите, – продолжала переводить Настя. – С хорошими деньгами тут туго. Все зарабатывают, в основном, за счет туристов. Ну, а что делать людям, которые ничем не торгуют, никого по экскурсиям не водят?
– Вот и придумали темных людей, да? Чтобы было чем поживиться. А Дик-то и рад поверить.
Я отпустил руки перуанца. Поднялся. Настя тоже выпрямилась.
– Пусть идет. Надо как можно быстрее проверить все эти дела с обезьяной и ехать отсюда. Денег Дика мне не жалко, он сам решает, как и на что их тратить. А вот все эти слежки мне ой как не нравятся. Так и паранойя разовьется, чего доброго.
Настя что-то сказала молодому перуанцу. Парень вскочил и рысью бросился прочь из переулка. Через секунду его и след простыл.
У меня в душе все еще оставался неприятный осадок. Будто где-то меня хотели крепко обмануть, но я никак не могу догадаться, где именно.
– Возвращаемся в отель? – спросила Настя.
На самом деле я бы сейчас с большей радостью отправился бы на поиски тех самых темных людей. Чтобы раз и навсегда выяснить, что происходит. Но я сдержался. Прежде всего из-за Насти.
– Предлагаю еще раз позавтракать. Омлет, конечно, был вкусный, но я бы перекусил чем-нибудь более существенным. Какие ты там называла местные блюда?
– Рис в горшочке, – рассмеялась Настя.
– Вот и поедим рис!
13
Около полуночи мы отправились из отеля на двух машинах прочь из города.
Странно было доверять незнакомым людям, которые в обстановке какой-то сверхстрожайшей секретности решили вывезти горстку
Хорошие дела таким образом, знаете ли, не делаются.
Но тут, во-первых, мы имели дело с Диком. Он бы отправился в деревню за обезьяной и без нас, а оставлять его один на один с шайкой перуанцев я не хотел. Отговорить товарища тоже было бы непросто. Вернее – невозможно. Про завидную настойчивость Дика ходили легенды.
Во-вторых, внес свои две копейки Леопольд. Он напомнил, что раз уж мы уже забрались так далеко, то зачем останавливаться? Приключения на то и приключения, чтобы упиваться ими до победного конца.
К слову, о Леопольде. Он вернулся в отель через два часа после встречи с Розой. Леопольд светился. Он улыбался. Его глаза возбужденно горели. Он разве что не танцевал и не пел. Его-то приключения были идеальными.
Леопольд рассказал, что все это время провел с Розой – два часа пролетели, как две секунды. Она ни капли не изменилась! Разве что возраст взял свое. Но под морщинками скрывалась все та же самая милая, добрая, любимая, остроумная молодая Роза!
У нее было два неудачных брака, после которых осталось двое детей – мальчик и девочка. Сейчас Роза жила одна. Занималась она все тем же – водила экскурсии. Правда, теперь работала сама на себя, открыла небольшое дело, наняла людей и все больше времени проводила в офисе, набирая туристов в группы.
Леопольда она не забыла (как можно!) и долгое время тщетно пыталась его найти. Леопольд, к слову, не был зарегистрирован ни в каких социальных сетях, а адрес проживания в Москве давно сменил. В общем, если бы он не приехал сам, то никогда бы старые влюбленные не встретились.
Окрыленный вспыхнувшей любовью, Леопольд вздыхал и мечтательно закрывал глаза.
– Я остаюсь! – говорил он. – Еще недели на две, как минимум! Это же надо было, гхм, столько лет потерять. Столько лет!
Отец Розы умер в начале двухтысячных в Нью-Йорке, и теперь уж точно никто не мог помешать их счастливой жизни. Даже Глеб, будучи скептиком до мозга костей, проникся моментом и пожелал Леопольду всенепременнейшего счастья. Ведь, как известно, у счастья нет сроков.
Глеб, к слову, перед поездкой был весь на нервах. Он обещал жене, что позвонит ей с утра и расскажет, как обстоят дела на конференции, но при этом совершенно не подумал о том, сможет ли он вообще звонить из глухих джунглей.
– Надо продумать достоверную историю! – говорил Глеб, укладывая сумку в багажник автомобиля. – Что-нибудь в таком духе: нас с утра повезли на экскурсию, связь не ловила и все такое. Сколько мы планируем провести в деревне? Дня три? Четыре?
– Возможно, что и неделю, – ответил Дик. – Я, братцы, понятия не имею, что у вас со временем. Мое дело было предупредить, а вы уж там сами решайте.
Дик был единственным, кто ни о чем, кроме путешествия, не думал. Он сновал между автомобилями, загружая вещи, и не обращал на нас особого внимания.