Мамаев омут
Шрифт:
Но Андрей, казалось, ничего не замечал.
У самого берега он неторопливо разделся и в одних трусах вошёл по колено в воду. Проделал несколько физкультурных движений, смочил водою грудь, лопатки.
Это настроило Мишкину компанию на весёлый лад. Раздались иронические выкрики:
— Эй, дяденька, утонете!
— Осторожно, вода мокрая!
Ребята с высокого берега тоже следили за Андреем и недоумевали.
— И чего он медлит! — волновался Димка, толкая Алёшу. — Купаться так купаться.
Наконец
Ребята сбежали с высокого берега и, поворачивая головы то направо, то налево, старались угадать, где вынырнет Андрей.
Следила за рекой и Мишкина компания.
Прошла минута, другая, а Андрей всё ещё не появлялся.
— Вот это нырнул! — восхищённо вскрикнул Димка. — Классика! С таким не пропадёшь!
— А может, он за корягу зацепился… — встревоженно сказала Людмилка.
— Типун тебе на язык! — рассердилась Саня, но на всякий случай подошла ближе к воде.
А Димка вдруг поставил чемодан и принялся быстро раздеваться.
Но в этот момент далеко за пределами заводи, на середине реки, из воды показалась голова Андрея.
Он звучно отфыркивался и, обернувшись к ребятам, крикнул:
— За мной!
С радостным воплем первым бросился в воду Димка, за ним Алёша, Федя, Саня. Не отстала от ребят и Мишкина компания. И даже Людмилка, скинув тапочки и сарафанчик, осторожно вошла в реку и, ухватившись за плот, принялась звонко бить ногами по воде.
В восемь ноль-ноль
Утром Андрей, напевая, сел бриться.
В маленьком, залитом солнцем домике Вишняковых было уютно и тихо. Бабушка Устя хлопотала на кухне.
На подоконнике старательно умывалась лапой толстая, ленивая кошка. За окном покачивались на ветру жёлтые шапки золотых шаров.
— Что ж ты, Андрюша, по певческой линии не пошёл? — спросила бабушка, прислушиваясь к пению внука. — Ведь первым песенником считался, когда в деревне-то жил.
— Да так вот, не получилось. Был голос, да кончился, — усмехнулся Андрей. — Теперь пою, главным образом когда бреюсь. — И он снова затянул: — «Беле-ет па-а-рус одино-о-кий… — Но одновременно бриться и петь было довольно опасно, и песня временами становилась невнятной. — …В ту-ма-не мо-о-ря го-лу-бо-ом. Что ищет он в стра-а-не…»
Андрей выпятил языком щёку, и песня совсем прервалась.
— «…далёкой…» — раздался явственный шёпот из за окна.
Андрей перестал бриться и с удивлением прислушался.
— «…далёкой…» — снова донеслась подсказка.
Сообразив, в чём дело, Андрей улыбнулся, допел подсказанное слово и снова замолчал.
— «Что кинул он…» — донеслось из-за окна.
— «Что ки-ну-ул он в
Продолжая петь, он взял полотенце, вышел на крыльцо и быстрым взглядом окинул переулок. Но ребята, как видно, успели вовремя спрятаться.
Андрей подошёл к умывальнику, что был подвешен к стволу старой липы, и принялся умываться.
Он густо намылил лицо и шею и с закрытыми глазами долго не мог нащупать мыльницу, чтобы положить в неё скользкое мыло. На помощь ему пришёл Димка. Он протянул из-за дерева ладонь и подставил её под мыло.
Андрей наконец умылся и, как будто ни о чём не догадываясь, вернулся в дом, громко разговаривая:
— А каких я, бабушка, вчера ребят повстречал! Изобретатели, пловцы! Исключительные ребята! Прямо на подбор!
Услышав такие слова, Людмилка, притаившаяся в палисаднике, не выдержала и просунула в окно голову.
— Это мы прямо на подбор! — с гордостью заявила она.
— Заходите, заходите, будет вам прятаться! — пригласил Андрей ребят.
Через несколько минут Людмилка, Саня, Федя и Димка уже сидели за столом, и бабушка Устя угощала их оладьями.
Димка, любивший покушать, съел полдюжины горячих, поджаристых и очень вкусных оладий, но потом, сообразив, что надо и честь знать, сказал, что он уже завтракал дома.
Зато Федя, не успев проглотить и одной оладьи, с жаром принялся рассказывать Андрею о катапульте.
— Значит, так… Бычачья жила натягивается, как пружина, а когда её отпустишь, она сжимается… И бац — готово! Бац — готово!
— Бычачья жила, говоришь? — переспросил Андрей. — Весьма занятно. Теперь нужно только узнать, сколько на это дело потребуется быков и как из них эти самые жилы вытянуть.
— Этого я ещё не знаю… — сконфуженно забормотал Федя. — Думаю, что-нибудь вроде… приблизительно…
— А скажи, пожалуйста, — перебил его Андрей, — нельзя ли бычачью жилу заменить чем-нибудь другим? Ну, хотя бы стальной пружиной.
— А чего ж! — оживился Федя. — Даже лучше будет.
— Значит, должно получиться, насколько я понимаю, нечто в таком духе. — Андрей вычертил вилкой на клеёнке стола какую-то схему.
Федя закивал головой.
— В общем, вроде обыкновенного капкана. Верно?
Федя, сообразив, что он изобрёл давно изобретённое, захлопал глазами, затем уныло согласился:
— Верно!
— И очень хорошо, что обыкновенный, — сказала Саня. — Нам бы их только достать побольше. — И она умоляюще посмотрела на Андрея. — Помогите нам, Андрей Петрович! Мы обязательно должны сусликов уничтожить… Тридцать тысяч!
— Но ведь я, ребята, ничего в этом деле не понимаю, — развёл руками Андрей.
— Вы всё, всё понимаете, — забыв про оладьи, убеждённо заявила Людмилка.