Малышка
Шрифт:
– Бекки, - сказал он очень нежно и его голос был еле слышен. Он смотрел на меня своими по-прежнему грустными глазами. А я молчала.
– Ты приходила ко мне, мне бабушка сказала...
– Ты даже не написал ни одного сообщения, мог бы хотя бы раз позвонить мне, - выдала я, и обхватила себя руками. Мне стало холодно.
– А ты мне написала хоть одно грёбаное сообщение?! – он злился. На кого? На меня? Я была поражена, - Я даже не думал, что ты восстановишь свой номер, после того, как ушла от меня, хлопнув дверью!
– Мог хотя бы попробовать связаться со мной, - не успокаивалась я, и меня уже трясло.
– Ты замерзла, - он подошёл ближе, и хотел обнял.
– Не трогай меня! – я вскинула руки в знак того, чтобы он не подходил ко мне. Миша кинул взгляд в небо и
– Что всё это значит? – спросил он.
– Где ты был, когда я до ночи прождала тебя? Ангелина Сергеевна с ума сходила, - я боялась услышать нечто плохое в ответ. Он молчал, лишь как-то злобно смотрел на меня. Потом его взгляд смягчился.
– Давай поговорим после суда, я прошу тебя Бекки!? – умоляющий взгляд лукавил, и он чего-то боялся.
«Что я узнаю правду?»
– Говори сейчас, - отрезала я.
– БЕККИ… - сквозь зубы пропел он, - Зачем ты так?
– Нам пора заходить, - сказала я, а Миша приподняв бровь в немом молчании, уставился на меня. Я повернулась и хотела зайти.
– Я скучал по тебе…, - шепнул он мне, склонившись сзади к моему уху.
От его слов у меня в груди стало теплее, но этого было мало… Безумно мало. Он скрывал от меня что-то, и это было очевидно. Настроение становилось и без того поганым. Начался суд. За решёткой сидел совсем другой Макс. Не тот, которого я знала. Небритый, грязный, измученный, со злобным и в то же время поникшим взглядом, который он поднимал лишь, когда ему задавали вопросы. Человек, а вернее выродок, который привык жить на широкую ногу. Бездушное животное, который всегда пребывал у нас в доме с гордо поднятой головой, сидел сейчас с битой надеждой на то, что ему повезёт, и он начнёт новую жизнь прямо-таки с завтрашнего утра. Но увы, всё закончилось не в его пользу. Мало того, в суде говорилось ещё о каких-то махинациях, проводимых им и его отцом Леонидом, у которого на лбу выступил пот, и он весь был не в себе. В общем, скоро он может последовать за своим сыном, так как скоро откроют новое дело по подозрению его самого. Когда Миша давал показания, ему было тяжело, и я это видела. Сжимая стойку пальцами до того, что они становились белыми, он рассказал всё как было. А меня будто резали на кусочки, обсуждали все подробности как будто меня нет или я умерла и не слышу всего этого. Только в суде, когда он говорил всё это, я на самом деле поняла, какого это всё было мерзко, и какого было ему в тот момент. А про себя я почему-то в тот момент не думала. Для меня в этой истории мог бы быть совсем другой конец, довольно печальнее. Максу приплюсовали все грешки, и назначили десять лет лишения свободы в колонии строгого режима. Всего каких-то десять лет, подумала я. А другие наверно подумали, что за эти десять лет, можно с ума сойти. Я разумеется была наслышана о том, что делают с насильниками в тюрьме, поэтому он поймёт ещё, какого мне было под ним, там… в доме отца. Меня передёрнуло. Суд закончился, и как мы только вышли, начался жутких скандал отца с Леонидом. Отец обещал оставить Леонида ни с чем, а тот орал как ненормальный что-то типа «Ты сына моего упрятал за решётку, и хочешь теперь всё к рукам прибрать?! У тебя ничего не выйдет!». Потянув отца в сторону нашей машины, я оглянулась, и увидела Мишу, который курил и смотрел на меня убивающим взглядом с тоской.
Вечером я получила сообщение от него «Нам надо поговорить, я не могу так всё оставить…Бекки, не убивай то что нас связывает!». Я написала ответ «Ты и правда считаешь, что нас что-то связывает?». Через полчаса я получила ещё одно сообщение от него, и была поражена его такой "Оперативностью". «Я правда очень виноват перед тобой, давай поговорим!». После этого я молчала. Подушка была единственной отдушиной до тех пор, пока на глазах не высохли слёзы, пока веки не стали совсем тяжёлыми и пока я не уснула. Тяжёлый день был тому виной. Следующий день был выходным. Утром я созвонилась с Алиной, которая позвала меня в гости. Днём я уже была у неё.
– Не важно выглядишь, - сказала она, и добавила, обняв, - Прости, подруга, что я была слепой дурой! У тебя такое происходило, а я только о себе и думала. Новости повергли меня в шок. Как
– Нормально, - ответила я и присела на диван.
– Не хочешь об этом? – поняв меня без слов, она мгновенно перевела тему, - Знаешь, я благодарна тебе за Алекса. Он невероятный, Бекки. Думаю, мы влюблены друг в друга! – просияла Алина.
– Я рада за вас! – пожав плечами, сказала я.
– Как у вас с Михаилом? – этот вопрос вывел меня из ступора, и я посмотрела на неё, - Всё так плохо?
– спросила она.
– Он хочет поговорить, а я не знаю, есть ли в этом смысл, - сказала я, пожав плечами и прокрутив в руках телефон, заметила там сообщение от него.
«Жду тебя вечером в девять у моего дома! Если бы знал где ты живёшь, пришёл бы сам.»
Я ничего ему не стала писать в ответ. У меня было время подумать. Я рассказала Алине в кратце как всё обстояло с самого начала. Про тот случай в моём доме, и после как забрал меня отец. Про то, когда я приходила к Мише и ждала его.
– Тебе не кажется, что ты преувеличиваешь? – спросила Алина, смахивая накатившие слёзы, - Мне кажется вместо того, чтобы мучить себя, вам следует всё выяснить. Он прав, вам надо поговорить.
– Наверное так и есть. Я просто боюсь… - призналась я.
– А я думаю, что он любит тебя. Тебя вообще возможно не любить? – спросила она, улыбнувшись сквозь слёзы, и опять обняла меня, - Сколько всего на тебя свалилось сразу! Мне жаль, Бекки. Прости, что меня не было рядом.
– Я тоже тебя люблю, - рассмеялась я, и мы решили сходить проветриться в парк, а потом планировали посетить какое-нибудь кафе.
Ты не оставил выбирать
Мне меж тобой и мукой.
Буду в агонии сгорать,
Но не смирюсь с разлукой…
Глава тринадцатая
Миша
На утро после безумной ночи, я открыл глаза, и то что не тревожило меня вчера, навалилось сверху, придавив меня к дивану. Голова была жутко тяжёлой. Как не странно, я практически всё помнил, и от этого становилось ещё хреновее. Принюхавшись к запаху кофе, я понял, что Дэн на кухне. Пить хотелось ужасно. Начал вставать, обнаружил что голый... «Не удивительно» подумал я, а после этого ещё подумал «А почему не удивительно?». Напялив трусы, я кое-как поднялся с дивана, и пошёл в ванную умыться холодной водой. Когда после этого я зашёл на кухню, на столе стоял кофе для меня, а за столом напротив сидел Дэн, опустивший взгляд в свою кружку, не замечая моего присутствия. Я сел, и немного трясущимися руками взял кофе, и посмотрел на него. Мы были трезвые оба. Дэн взглянул на мои дрожащие руки и взял на полке аспирин. Передав его мне в немом молчании, он опять уставился на кружку.
– Ты так и будешь делать вид, что меня здесь нет? – спросил я, приподнимая одну бровь.
– Что ты хочешь услышать? – глянул он на меня суровым взглядом.
– Ну, например, что ты обо всём этом думаешь? – поинтересовался я, разведя руками.
– Если ты хочешь услышать, что я о чём-либо жалею, то этого я не скажу, - насупившись, он пошёл к раковине, ополаскивать посуду.
– Ты по-прежнему хочешь быть со мной? – спросил я, не понимая до конца, что я действительно несу эту ахинею. Дэн молчал как партизан, да и я перестал его спрашивать о чём-либо.
Мы просто поехали на работу вместе. Весь день он старался не попадаться мне на глаза, и я это знал. За весь день во мне появилась роль «Скотины», которую я сам себе и припечатал. «Сволочь» по отношению к Бекки, и «Скотина» по отношению к Дэну. Исправить ситуацию с Бекки я уже решил в день суда. А вот исправить ситуацию с Дэном мне казалось невозможным. Если только сгладить. Я впервые освободился раньше, но ожидая Дэна на выходе из здания, так его и не увидел. По ходу он ушёл раньше. Немного подумав, я решил навестить бабулю, а потом съездить к нему домой. Сама идея мне не нравилась, но нужно было с ним поговорить, так сказать, убить ту тварь внутри меня, которая внушала мне, что я поступил как последний мудак. Так как я передвигался не на машине, это заняло много времени. Побыл дома с бабулей, поел, успокоил её. Собирался уже уходить, но тут она мне выдала.