Малое солнце
Шрифт:
— Ах ты чертов садист! — вспылил Джейдер, но, оценив ситуацию, спустя несколько мгновений ответил:
— Ладно, даю добро. Вырубай, Уилсон, вырубай все. Пора выбираться из тени!
Джейдер встал с колен и бросил тяжелый взгляд вперед, где высоко вверху сквозь непроглядной мрак выбивался далекий гребень. Он понимал, что самая тяжелая часть пути еще впереди.
Глава 8. Юпитер
Ослепительный свет. Свет Юпитера был такой яркий, что светофильтр снизил экспозицию. Небо стало черным, звезды исчезли, оставив газовый гигант в гордом одиночестве. Вонзив подошву в грунт, Джейдер обернулся, наблюдая, как теневой участок склона остался позади. Четкая граница мрака срезала часть
До вершины хребта оставалось не так много. Дальномер в очередной раз ощупывал седловину, к которой совершался подъем.
— Четыреста шестьдесят метров… — выдохнул Джейдер, предпринимая инстинктивные, но обреченные попытки вытереть пот со лба.
Учащенное дыхание Джейдера превращалось в бешеные попытки захватить немного больше воздуха. Дыхание было столь интенсивным, что голосовые связки невольно задействовались и каждый выдох сопровождался глухим гортанным свистом. Что бы Джейдер ни делал, он все равно задыхался. При каждом выдохе все внутри растекалось жгучей агонией.
Из-за экономии энергии забрало скафандра не обдувалось теплым воздухом, и Джейдер опасался, что влага сконденсируется на визоре. Это могло привести к образованию инея и даже к разрушению трещины на забрале. Все это грозило мучительной смертью. Однако пониженное давление и жар тела пока что препятствовали этому. Вскоре он перестал замечать какие-либо звуки, кроме собственного дыхания и бешено колотящегося сердца. В нетерпении он вновь и вновь обращался к показаниям дальномера, чаще, чем в этом была необходимость.
— Еще двести сорок метров. Еще двести сорок… — он смотрел на цифры, снова не веря своим глазам.
Помутненный рассудок как огня боялся ошибиться, увидеть лишний ноль в застывших цифрах дальномера.
Тем временем склон становился все круче по мере приближения к вершине. Теперь противоположная стена кратера, откуда он когда-то спустился, казалась бесконечно далекой. Его мрачный, местами обрушившийся склон, величественно вздымался из мрака, выделяясь на фоне глубокого звездного неба.
Каждый шаг наверх становился сложнее предыдущего. Казалось, Ганимед потяжелел, а с ним потяжелел и скафандр. Уилсон тяжелой ношей лег на плечи Джейдера.
Он преодолевал жгучее желание наплевать на запасы кислорода и наконец включить сервоприводы. Он уже не помнил, сколько раз останавливался перевести дух, сколько раз увеличивал подачу кислорода. Голову разрывало импульсами боли.
«Вероятно, мозг раздуло из-за низкого давления в скафандре и он давит на стенки черепа изнутри», — подумал Джейдер, с трудом оперируя мыслями.
Темная пелена сковывала зрение, став его неминуемым спутником. Джейдер не сразу смог понять, что за бледный теплый свет падал на кирасу его скафандра. Тягучей патокой он струился выше, играя желтыми бликами на гермоподшипниках, и наконец выливался на светофильтр, застилая слепые глаза.
— Юпитер… — простонал Джейдер, пытаясь прийти в себя.
Он совершенно потерял счет времени. Оно перестало для него существовать. Лишь обратный отсчет запаса кислорода был единственным ориентиром, по которому Джейдер отмерял остаток своей жизни.
— Уилсон! Верни. Верни кислород в норму.
Он стоял на самой вершине гребня, с трудом сохраняя равновесие от усталости. Раскаленный диск Юпитера висел в звездном небе, сохраняя свое могущество и власть над Ганимедом. Насыщенные голубые разводы полярного сияния окольцовывали его шапку, медленно переливаясь холодным свечением. В отличие от полярных сияний на Земле, с их характерным зеленоватым оттенком, здесь, на Юпитере, они всегда протекали в холодных голубых тонах. Их свечение было существенно ярче, а холодная цветовая гамма сильно контрастировала с оранжевой поверхностью планеты. Это была поистине удивительная, могущественная планет-гигант, ставшая вторым Солнцем для всей колонии. Его чудовищная гравитация, словно мощные клешни, вонзилась в спутники, не давая им возможности вращаться даже вокруг собственной оси. Из-за этого Юпитер никогда не покидал своего места на небе Ганимеда, и, казалось, лишь хребет, на который взобрался Джейдер, мог временно перекрыть вид на него. Теперь с этой вершины открывался действительно величественный, неимоверно красивый вид на поверхность спутника. Даже голая угрюмая гряда холмов была не способна испортить его, складываясь в поражающий масштабами рельеф. Зеленая линия астровизора спускалась за горизонт, где далекие хребты рваной извилистой линией замыкали его контур. На такой высоте было видно, как округлялась поверхность планеты, сгибая в дугу далекий холодный горизонт. Ниже, прямо перед ногами, плавно уходящий спуск был изъеден бесконечными торосами, расщелинами и глубокими трещинами, раскинувшими свои края на многие-многие километры. Еще дальше огромные каньоны в несколько километров в поперечнике терзали рельеф, протягивая свои русла за пределы видимости.
— В жизни не видел ничего более красивого, — произнес Джейдер без чувства в голосе.
Он не чувствовал этого. Разум понимал, что вид, раскинувшийся перед его взором, возможно, один из самых захватывающих, что когда-либо видели его глаза. Однако вечная гонка со смертью, где призом выступала собственная жизнь, безвозвратно опресняла восприятие красоты, делая краски бесконечно блеклыми. Он хотел насладиться этим видом, но просто не мог.
— Видит космос, был бы у меня хоть еще один блок кислорода, я бы разбил лагерь и остался здесь передохнуть. Но не сейчас, черт! Не сейчас… — не дав себе на отдых ни секундой более, он двинулся вниз по склону, вырывая хрип из иссохшего горла.
Забрало шлема медленно покрывалось зеленой пеленой инея. Сказывалось отключение подогрева скафандра. Выдыхаемая влага, соприкасаясь с ледяной поверхностью светофильтра, тут же конденсировалась и мгновенно замерзала, все больше и больше сужая угол обзора. Ни специальное защитное покрытие, ни пассивная система подогрева не могли остановить этот процесс, когда температура внутри скафандра отличалась от внешней среды почти на 200 °C. Изголодавшийся по кислороду мозг не мог сконцентрироваться на нескольких задачах одновременно и был полностью поглощен процессом спуска вниз по пологому склону.
— Сбавь скорость! Соблюдай осторожность! — Уилсон то и дело делал предупреждения, когда Джейдер разгонялся слишком сильно.
Похоже, недавнее падение стало хорошим уроком для скафандра. В любой момент на пути могла оказаться трещина, попадание в которую теперь точно могло стать фатальным.
Далекие торосы, представляющие из себя нагромождения огромных глыб льда и силикатов, медленно росли, с каждым прыжком становясь все ближе и ближе. Оранжевый свет освещал их рубленные вершины, обдавая теплом всю нижнюю часть обзора. Словно сам Юпитер плавился, заливая поверхность Ганимеда горячими струями раскаленного металла. Помутненный рассудок практически не улавливал колебаний цветовой гаммы, но странный стремительно нарастающий треск наконец смог привлечь притупленное внимание. Этот острый, раздражающий звук резко отличался от мягкого гула систем жизнеобеспечения скафандра и хриплого дыхания, вырывающегося из иссохшего горла.