Малое солнце

Мамедов Руслан

Пот со лба медленно стекал вниз, обжигая уставшие глаза.

— Вверх еще одиннадцать метров. Но трос вытянут уже на восемь метров из пятнадцати. Остается семь метров вместо одиннадцати. Я не дотягиваю четыре метра, — дрожь в ногах постепенно начинала находить очаги по всему телу.

Не давая захватить власть над собой, Джейдер ухватился за зацепку выше и сместился левее, уперевшись зубьями подошвы в небольшую щель.

— Четыре метра я вынужден буду карабкаться без страховки на самом краю пропасти.

Он с жадностью смотрел на темные края расщелины десятью метрами выше, до которых уже дотягивал свет прожекторов. Но чем ближе были заветные границы, тем более отвесными становились стены кулуара. Все реже и реже на пути к краю

попадались выступы и зацепки, пригодные для использования. Еще один выступ справа позволил поставить хотя бы одну ногу. Джейдер с ненавистью смотрел на свои бесполезные перчатки, которые, в отличие от шипованной подошвы, не имели должного сцепления с поверхностью. Один небольшой выступ левее, но слишком высоко, чтобы достать. Чуть ниже небольшая щель, куда можно просунуть пальцы и попробовать подтянуться. Само собой, сделать это в громоздком скафандре было очень непросто даже в условиях низкой гравитации. Последний выступ дался Джейдеру особенно тяжело. Он был слишком мал и на нем практически не было свободного места. При попытке встать отмотанный на 15 метров трос резко натянулся и чуть было не отдернул своего хозяина обратно в пропасть. Он упал на колени, вцепившись намертво в короткий выступ, пытаясь сохранить чуть было не утраченное равновесие.

— Это предел, — выдохнул Джейдер, глядя, как натянутый трос тает в бесконечном мраке пропасти.

Он до последнего надеялся, что где-то допустил погрешность в расчетах и длины троса хватит до самой вершины. Он хотел верить, что в лебедке предусмотрены хотя бы один или два метра резервной длины. Но все эти надежды неминуемо бились о натянутый до предела страховочный трос, словно струна звенящий в высшей точке своего натяжения.

— Глупо было и надеяться, — удрученно подумал Джейдер.

Он не решался отсоединить карабин, ощущая, как ступор парализовал все тело. Трос все еще был его единственной надеждой на случай неудачи, которая буквально преследовала его по пятам. Этот маленький выступ, на котором натянутый трос не давал ему встать, был последним рубежом, за который ему не суждено было проникнуть. Более ни единой зацепки вокруг. Ни одной трещины, в которую могли бы протиснуться его пальцы, облаченные в толстые грубые перчатки.

— Раскрыть карабин, — дрогнул голос, прежде чем звук бешеного сердцебиения вытеснил собою все окружающие фоновые шумы.

Лебедка начала неторопливое возвращение троса. Джейдер медленно выпрямился, поднимаясь на ноги. Ощущение собственной беззащитности теперь обретало особенно яркие оттенки. Дальнейшее движение вверх было невозможным. Он запрокинул голову, ощупывая дальномером до безумия близкую, но одновременно недоступную границу расщелины.

— Четыре с половиной метра. Последние четыре с половиной метра… — в отчаянии простонал Джейдер.

Он прислонился шлемом к гладкой монолитной поверхности стены, не в силах что-либо предпринять. От нее ощущалось мертвое, холодное дыхание открытого космоса. Жестокое, безразличное к человеку, оно было чужеродно любой жизни. Жизнь. Она теряла свой смысл здесь, перед ликом смерти на чужой планете. Смерть несла в себе покой и конец мучениям, но отчего же тогда так не хотелось умирать?

— Уилсон.

— Слушаю вас.

— Если вдруг ты останешься жив и тебя найдут, запиши мое последнее обращение.

— Активировал запись.

— Друзья, братья по колонии. Кто бы то ни был, если вы нашли мое тело, то знайте: пошли вы все к черту!

Джейдер стиснул зубы. Более не в силах сдерживать слепую ярость, подогретую страхом, он сжался всем телом и с силой прыгнул с выступа. Не выдержав пиковой нагрузки, глыба обрушилась вниз, вращаясь в неконтролируемом движении и выбрасывая прочь полчища хаотичных осколков. Время как будто остановилось, запечатлев момент, как Джейдер тянется в прыжке к рваному краю беспросветной пропасти. Ударившись коленом о край уступа, он перевалил через него верхней частью тела, но на этом импульс прыжка был исчерпан. Руки судорожно

вцепились в грунт, вспахивая его рыхлую поверхность, в надежде найти сцепление. Гравитация невидимой рукой тянула его обратно, медленно завлекая в пропасть, из чрева которой он только что вырвался. Подошва вгрызлась в монолит отвесной стены, выбивая рой осколков из ее обледенелой поверхности. Он прижался к грунту всей кирасой в стремлении создать максимально возможное трение. Руки нащупали небольшой выступ и вцепились в него, с хрустом сжимаясь до боли в пальцах. Джейдер застыл, повиснув на краю пропасти. Страх пошевелиться доминировал над всеми остальными ощущениями. Любое неосторожное движение было способно нарушить образовавшееся шаткое равновесие, от которого теперь зависела жизнь. Из пропасти тянуло мертвым космическим холодом, но горячее, остервенелое желание жить вступало с ним в противоборство. Джейдер подтянулся вперед, перевалившись по пояс за границу уступа. Тело не слушалось его. Каждая его часть цеплялась, ползла, словно пытаясь спасти свою собственную маленькую жизнь. Еще одно неимоверное усилие, — и одна нога перевалила за уступ. Джейдер тяжело дышал. Он быстро отполз от края уступа и попытался встать, но тут же повалился на колени, не в силах совершить более ни одного движения. Мириады звезд, сверхъярких и чуть заметных, раскинулись у него над головой, отражаясь сферой на треснувшем светофильтре шлема. В непроглядной темноте ландшафта казалось, что звездное небо буквально затопило весь обзор на все 360 градусов. Его глубина поражала воображение. Казалось, что до каждой из них можно было дотянуться, прикоснуться к ее далекому свету, пустив рябь по звездному небу, повелевая движением руки. Лишь только теперь он действительно ощутил, что имеет хотя бы призрачные шансы на спасение.

— Как тебе такое, задница Ганимеда?! — заорал он во все горло, обернувшись в пол-оборота назад. — Как тебе такое, а?!

— Джейдер, мне нужно кое-что сообщить вам, — неожиданно прозвучал голос Уилсона.

— Говори, Уилсон.

— Я провел анализ, основываясь на нашей скорости продвижения и среднем потреблении кислорода. К сожалению, падение в расщелину обошлось нам слишком дорого. Боюсь, что вероятность добраться до шахты до наступления смерти равна нулю процентов, — с привычной для него безэмоциональностью Уилсон вынес своему хозяину смертный приговор.

Вместе с эйфорической радостью жизни в сознание проникло гнетущее чувство ответственности за совершенный выбор в пользу жизни. Мозг отказывался верить, что дальше будет только смерть и бороться бессмысленно.

— Что ты сказал?! Нет… нет! Какого хрена ты молчал в расселине, если ты с самого начала знал, что все бесполезно?!

— Отнюдь нет. Я бы и вовсе умолчал об этом факте, если бы не существовало способов поднять вероятность выживания выше нуля.

— Говори, Уилсон! Что нужно сделать? Говори! — с жадностью прошипел Джейдер.

— Отключение обогрева скафандра позволит сэкономить значительную часть кислорода. Скафандр обладает хорошей теплоизоляцией. К тому же работа систем скафандра и вы сами в среднем выделяют триста девяносто Ватт тепловой энергии. Это отсрочит падение температуры до смертельных значений.

Сначала это показалось настоящим безумием. Джейдер не понаслышке знал, что такое космический холод. Как медленно, но неуклонно он проникает в скафандр. Сначала через ноги, потом через руки, а затем охватывая все тело.

— Вот черт! Но если у меня нет выбора…

— Это еще не все. Для преодоления нулевого порога вероятности нужны дополнительные меры.

— Проклятье! Что же еще, Уилсон? Без обогрева не хватит? — Произнёс Джейдер с отчаянием загнанного в угол зверя.

— С текущим потреблением кислорода даже отключения подогрева будет недостаточно. Но я могу снизить потребление, понизив давление в скафандре до четверти атмосферы. Это существенно снизит нашу скорость передвижения, но мои расчеты показывают, что таким образом мы выиграем немного времени.