Малькольм
Шрифт:
— Вы мои молодые красавчики на неуютных прямых стульях — видите, как я страдаю! — заклинала гостей мадам Жерар. — Придите и утешьте меня, красавчики, — прорыдала она, простирая руки в сторону молодых людей.
— Какое, должно быть, приятное лицо у нее под всей этой растопленной косметикой, — заметил Малькольм мистеру Жерару.
Мадам Жерар тотчас перестала плакать, а потом спросила мужа, нет ли у того платка. Он немедленно вынул платок из нагрудного кармана и протянул ей.
— Очисти
— Ох, как много я перенесла, — сообщила мадам Жерар залу, пока мистер Жерар начисто вытирал ее лицо от туши и румян. — Никто не знает, сколько я выстрадала! Вот почему мне так часто кажется, что я должна подать иск. Такое страдание должно закончиться расплатой.
— Додди, — мягко сказал мистер Жерар жене.
— Еще этот шпион от мистера Кокса, — она опять начала хныкать. — Он вернется прямо к старому мошеннику и расскажет ему все об этом вечере, а потом Кокс, будь он проклят, позвонит всем своим клиентам и поведает им, что этим вечером я была не в лучшей форме.
— Но зачем, — Малькольм внезапно встал и подошел к мадам Жерар, которая, казалось, была удивлена и возможно напугана тем, как близко он стоял к ней, — зачем мистер Кокс послал меня сюда?
— Зачем? — прогрохотала в ответ мадам Жерар. — Вы хотите сказать, что и в самом деле так глупы, как все о вас говорят! Зачем? Разве я не назвала вам причину множество раз? Да, правду о вас говорят, у вас нет мозгов. Но все одно, вы — шпион мистера Кокса, знаете вы об этом или нет. Ему нужны сведения любой ценой… Только подумайте, я не в лучшей форме!
Теперь она рыдала неудержимо.
Мистер Жерар был так взволнован, что в качестве особой уступки мадам Жерар принес ей невысокий бокал французского шампанского, который она и цедила, пока муж старательно вытирал платком ее слезы.
Мистер Жерар тем временем подал знак юным «красавчикам» покинуть прямые стулья и собраться вокруг хозяйки, чтобы развеселить ее.
Мадам Жерар бледно улыбнулась, когда увидела, что молодые люди обступили ее кругом, в центре которого теперь стоял Малькольм.
— Почему? Почему? — мадам Жерар обернулась к мужу, — вы испортили этот прекрасный вечер, пригласив в наше общество шпиона, — и она опять указала на Малькольма.
— Вы ведь не велите мне уйти, как Эстель Бланк? — спросил Малькольм с отчаянием и унынием.
— Эстель Бланк, — взвизгнула мадам Жерар, задетая за живое. — Боже правый! — и она опять разразилась рыданиями.
— Вы не должны упоминать при ней этого имени, — мистер Жерар одновременно упрекал и извинялся. — Она боится его больше, чем кого-либо другого.
— Видите, — пояснила мадам Жерар, как только оправилась от нового приступа рыданий, — это дитя знает лишь худших людей, моих врагов. О, пусть он уйдет, Жерар, ради святого, пусть он уйдет.
— Додди, вспомни о своем положении, — упрашивал
— Ох, иногда мне тяжело нести свое бремя, — сказала она, отпив еще шампанского. — И он нам не нужен, — она показала на Малькольма. — Разве нет у меня моих красавчиков? — она отметила властным кивком молодых людей. — Почему их недостаточно? Почему нам нужно держать при себе наемного доносчика в виде этого безмозглого, бессмысленного, но и… — тут мадам Жерар остановилась, точно увидела Малькольма впервые, — очень красивого молодого мальчика?
— Мы все должны выпить за мадам Жерар! — провозгласил Малькольм, пораженный молниеносной переменой отношения к нему. Он поднял бокал, и по этому движению все увидели, что сам он изрядно пьян.
— Мой милый, милый юный друг, — ответила мадам Жерар. — Благодарю тебя.
Все молодые люди и мистер Жерар подняли бокалы, и Малькольм тоже, с некоторым затруднением, поднес бокал к губам и осушил его. Слуга моментально наполнил стакан по знаку мадам Жерар.
— Оставьте мистера Кокса, — обратилась мадам Жерар к Малькольму. — Будьте моим, а не его.
— Давайте снова выпьем за мадам Жерар, — нервно выкрикнул мистер Жерар, и молодые люди собрались вокруг него, а некоторые стали хлопать его по спине, успокоенные тем, что напряжение в зале пошло на убыль.
— Знаете ли вы, мой юный, мой очень юный милый друг, с кем вы водите компанию? — мадам Жерар встала, схватила в вазе одну из гранатовых роз и в мгновение ока вонзила ее в не занятую ранее петлицу на костюме Малькольма.
Малькольм легко поцеловал мадам Жерар в щеку, покачнувшись в ее сторону.
— Ответьте на мой вопрос, чудный молодой человек, — потребовала мадам Жерар. Она выглядела почти трезвой. — Знаете ли вы, с кем вы водите компанию? Знаете ли вы, милый мальчик, кто таков мистер Кокс?
— Ну как же, старый педераст, конечно, — Малькольм пошатнулся, его голос стал ломким и тонким.
— Что! — выкрикнули все разом, и молодые люди уставились друг на друга со ртами, открытыми от изумления и неверия.
— Что за слово я сейчас услышала? — воскликнула мадам Жерар, и щеки ее поднялись в пораженной улыбке.
— Повторять я не намерен! — прокричал Малькольм-осушив свой стакан. — Мой отец никогда не повторял дважды!.. Ура! — проревел он и внезапно упал на пол в сидящей позе.
Мадам Жерар встала с кресла, растолкала по сторонам десятерых «красавчиков» и мужа, споро подошла к Малькольму, который медленно утопал в ее толстом ковре, и, как женщина, решившая наконец смириться с новым решением, низко склонилась над мальчиком. Воля и душа полностью переменились на ее лице. Она остановилась вновь, будто разглядела его впервые, и поднесла руки к груди, чтобы перемена в ее рассудке отметилась теперь в сердце.