Максим
Шрифт:
В это время Сергей настойчиво допытывался у друга об обстоятельствах его визита.
– Ну, как? Удалось? Ну, чего молчишь? Было?
– Да нет, односложно ответил Максим. Хотя он отоспался и, казалось, набрался сил, но душевно был опустошен.
– Ты мне лучше скажи, что ты про нее знаешь?
– вдруг на серьезе спросил он Серого.
– Что ты в ней видишь, кроме ножек и попки?
– Ну, в остальном, что и все- Стервоза еще та, - пытался отшутиться однокашник.
– Нет, подожди, - не принял тона
– Просто, как о человеке? О ее душе, ее проблемах, ее… ну, просто жизни?
– О-о-о…, - озадаченно протянул Сергей. Да ты влюбился!?
– полувопросительно, полуутвердительно протянул он.
– А ведь я знал, я догадывался! Я предчувствовал!
– трагически завыл он.
– Хотел предупредить - окрутит! Увы мне, увы, не успел! Ох, бедный, бедный мой дружище, пропащий ты теперь человек!
– причитал Сергей, воспользовавшись отсутствием учительницы.
– Да брось ты, - не мог не заулыбаться "пропащий человек". Послушай на серьёзе. У нее, оказывается, жених разбился на "гробу". Два года назад.
– Точно, не вранье?
– посерьезнел друг.
– Да кто такими вещами…?
– возмутился Максим.
– Да, другой расклад, - вздохнул Серый. Дело в том, что люди, ходящие под одной судьбой, относятся с исключительным вниманием к тем, кто попал в жернова этой судьбы. К семьям погибших летчиков относились с особым вниманием. Это было табу, которое не позволяло ни шуток, не пошлостей. Впрочем…
– Впрочем, - нашел лазейку для друга Сергей, - не жена же, невеста. А может, они бы еще и не поженились… Так что это не повод.
– А мы ее тогда травили. Помнишь, что придумывали?
– продолжал дружище.
– Да-а, - протянул Сергей, вспомнив некоторые, казавшиеся вплоть до сегодняшнего разговора забавными, проделки.
– И, кроме того, она…, наверное…, тяжело больна, - осторожно подбирая слова, сообщил Макс.
– Ты что? "Это?" - почему-то шепотом спросил друг. Он опустил глаза, пытаясь понять новые реалии. Было гадко от своего поведения и ужасно стыдно.
– Врешь!
– радостно нашел он выход.
– Ох, врешь! Она больна, а ты, значит, ее лечил?
– С чего ты взял?
– изумился Максим.
– Ты когда к ней вошел?
– начал обличать его Сергей.
– Занимались, ладно. Потом когда свет зажегся? Подводили итоги. Ладно. Потом, когда свет погас? Ладно. А когда ты вышел? И какой вышел?
– хитро вопрошал он.
– Ты что, дежурил? Время засекал?
– покраснев, обозлился Макс.
– Но ты же знал, - пожал плечами Сергей.
– И первый раз все-таки. Простое человеческое любопытство…
В запале спора они не обратили внимания на ехидную улыбку сидевшего сзади и якобы сдувавшего домашнюю работу Кота. Прерван же неприятный разговор был появлением героини их пикировки.
– Здравствуйте, ребята. Садитесь, - как-то но-новому, по-доброму поприветствовала
– Садись - садись, - мягко улыбнулась учительница. Я и так вижу, что нет только Мирзоевой. Что с ней?
– Наверное, заболела, - ответствовал Пенчо.
– Жаль, - вздохнула математичка. Такая пора, такая погода, а она… Ну да ладно. Вчера мы с Вами повторяли некоторые темы. Сегодня продолжим. К доске пойдет…
Сергей подтолкнул соседа, и тот уже начал было выкарабкиваться из-за ставшей мелковатой парты.
– …Покровский, - назвала учительница фамилию.
Женька покорно поплелся к доске, а Сергей уважительно взглянул на соседа и прошептал, - И ты врешь:"Ничего не было"?
Макс пожал плечами и стал ждать развития событий. Но они почти не развивались. "Патрик" потел у доски, остальные решали или делали вид, что решали заданное уравнение.
– А что Белый, - вдруг раздался дрожащий голос Татьяны.
– А что Белый?
– переспросила учительница. Она была явно смущена.
– Я вот что спрашиваю, - уже встав, начала девушка. И было слышно, что голос у нее дрожит от возмущения.
– Он решил уравнение или нет?
– Решил, - озадаченно ответил Максим.
– И, конечно, в уме?
– Конечно, смущенно пожал он плечами.
– Я к чему, - продолжала свою мысль его симпатия. Вот мы здесь напрягаемся, а кто-то все уже сделал и посмеивается.
– Неправда!
– взвился Белый.
– Еще какая правда! Вот я вчера, после того, как он прыгнул…
– Убежала, чтобы его не целовать, - вставил слово Сергей…
– Это к делу не относится - пыталась перекричать грохнувший смехом класс девушка.
– Тише, замолчали! Прекратить смех!
– с прежним железом в голосе поднялась и учительница.
– Продолжай, Татьяна, - обратилась она к стоящей ученице. Итак, после того, как он прыгнул… куда?
– Ну, на спор.
– Спор был на ее поцелуй, - вновь встрял в разговор Максимов дружок.
– Это сейчас ничего не значит, - покраснела девушка.
– Да, это сейчас ничего не значит, - согласилась, наоборот, побледнев, учительница.
– Не встревай, Огоньков, - вновь жестко скомандовала она. Тот скорчил покорную мину: "молчу-с", а одноклассница, наконец, продолжила.
– Так вот, я после этого прочитала и про этого Бимона и про его прыжок и про реакцию других прыгунов. Один из них сказал: "А стоит ли после этого вообще прыгать?"
– Ты к тому, что уже ничего решать не надо? Двумя руками "за", - вставил Сергей, и вновь развел руками: "молчу-с, молчу-с".