Максим
Шрифт:
– Завтра снимем навсегда, - успокаивал он девушку ближе к утру, когда Алекс вновь бинтовал девушку.
– Теперь терпеть будет трудно… Когда надежды не было, было легче, - всхлипнула она… - А как ресницы?
– прорезалось в ней женское начало…
– Выросли. Большие, пушистые - успокоил ее возлюбленный.
– Хотя, что ресницы при всём другом, - вздохнула девушка.
– Завтра. Завтра увидите "другое" - обнадёжил ее Макс, уже погружаясь в сон.
– Глаза-то было посложнее…
Свершилось и это чудо. На следующий вечер Алекс, чтобы свет не раздражал ещё слабые глаза, зашторил окна и зажег свечу. И начал снимать бинты.
– Ну как, ну как?
– настороженно спрашивала она, переводя взгляд с одного на другого парня. Александр молча протянул ей зеркало.
Сейчас начнется, - понял Макс и выскользнул на кухню. И действительно вскоре начались всхлипывания, затем рыдания и успокаивающее бубнение Алекса. Дело было сделано. Но такой радости, такого счастья, как от исцеления детей максим почему- то не испытал. Вдруг навалилась тоска. Подросток подошел к окну и начал всматриваться в ночное светило, дававшее ему столько раз силы для этого странного целительства. И откуда-то издали, чуть ли не с самой Луны пришел длинный тоскливый звук, какой- то безнадежный вой одинокого волка.
– Домой. К отцу. К ребятам. Надоело. Устал, - понял он. В это время на кухню вошла вновь обретшая счастье пара.
– Что мы можем для тебя сделать?
– решительно взял быка за рога Алекс.
– Ты только не стесняйся. Все, что в наших силах. Хотя, мы понимаем, что не сможем в полной мере… Ведь то, что ты сделал…
Девушка молчала, но взгляд ее спасенных глаз был столь лучист, столь благодарен, столь переполнен счастьем, что у Макса отлегло от сердца.
– Ты мне обещал выход. На того. А так…- подросток пожал плечами.
– Или вот что, - осенила его мысль. Я принесу тебе заказ на перевод книги стихов. Гонорар хороший. И задаток. Людмиле надо окрепнуть где- нибудь на морях. Даже позагорать. Постепенно. Вот поедете, будешь там переводить не спеша.
– Конечно. Все, что угодно.
– Ну, тогда мне пора. Загостился я у вас.
– Вот так сразу?
– Пора. Я завтра заскочу, принесу заказ и аванс, - направился к выходу Максим. И только теперь девушка порывисто бросилась к своему спасителю, обняв и прижав его к себе. Она была выше Максима и эти объятия были несколько комичны, но трогательны в своей простоте и искренности.
– Я за тебя молиться буду. Я…я не знаю, что буду… Я пока еще не поняла… А ты уже уходишь…- глухо, от сердца говорила она, жадно, глаза в глаза, вглядываясь в таинственного спасителя.
– Я… мы… мы твои… Алекс правду сказал - все, что тебе нужно… в любое время…
– Ну хорошо, ну что Вы, начал выкручиваться из объятий Максим, когда девушка вновь разревелась.
– Ну, до завтра!
И они не задержали его. Хотя на улице хозяйничала ночь. Шныряли одинокие коты, такие-же серые бомжи, на некоторых скамейках неприятные подвыпившие компании. Одинокий подросток с рюкзаком привлек внимание одной из них. Но Макс был опустошен длительной созидательной работой, и разрушать сейчас ничего не хотел. Вспомнив опыт с хамоватыми ментами, он просто парализовал
Турецкий марш мобильника разбудил его довольно поздно.
– Привет. Ящик рядом есть? Врубай немедленно. Первый столичный. Только имей в виду, я здесь ни при чём. Мы вообще уже далеко - заинтриговал его голос Синички. И пока Максим тискал кнопки на пульте, журналистка рассказала, что уже трижды прошёл анонс хроники журналистского расследования и вот - вот начнётся. Но она к этому никакого отношения не имеет, вновь повторила женщина.
К счастью, журналисты шли только по следам исцелений. Крупным планом показали приют. Затем - "вдруг" прозревших детей, всё ещё находившихся там. Персонал, клятвенно заверявший факт выздоровления маленьких пациентов. Столичных врачей, пожимающих плечами, цитирующих истории неизлечимых недугов резвящейся детворы. Затем интервью дала Татьяна. О нём, Максиме, как неизвестном пророке… Рассказала, кто такие были пророки.
– В боги или ангелы повадками не вышел, так хоть пророком побуду, - улыбнулся подросток. Девушка знала и его имя, и фамилию. Не продала. На вопрос, куда направился новоявленный пророк, Татьяна с умилительной непосредственностью пожала плечами, а о том, как Макс выглядит нашла столь восхитительные эпитеты, что подросток покраснел от смущения.
Затем её место занял "Ванюша" - Татьянин бойфренд по вере. Он рассказал, то, что видел и о чём догадывался при исцелениях.
– Мы будем ждать тебя. Мы придём к тебе. Ты только не гони. Нельзя одному, - в камеру обратился он, и глаза парня вспыхнули фанатичным блеском.
– Ещё один попутчик. Ученик. Они что, не прикалываются? Всё на серьёзе?
– прокомментировал Максим.
Но журналист не прикалывался точно. Он рассказал о трагедии своей коллеги - Синички. Затем показал Алёшу - искалеченного (вероятно из архивной съёмки), затем - куда-то вприпрыжку направляющегося, чисто символически держась за руку мамаши. С сообщением о том, что журналистка взяла "длительный отпуск" и куда-то съехала. И, наконец, совсем свежая хроника - красавица Людмила с Алексом на скамейке в сквере. И короткий рассказ о том, что с ней произошло до этого.
– Никаких комментариев, - сказала она в камеру.
– Оставьте нас хоть теперь в покое - дополнил Александр.
Затем было журналистское резюме. Некая таинственная сила исцелила неизлечимых детей и искалеченную девушку. Судя по историям болезней, это действительно не лечение, а исцеление. К примеру, у детишек от рождения не хватало одного - двух позвонков. Теперь они есть. Раньше это называли чудом. Но сегодня это - факт, который нуждается в объяснении. Журналистское расследование будет продолжаться.
После передачи начались звонки. Синичка вновь подтвердила, что не имеет к этому никакого отношения. Иначе, как он понимает, информация была бы полнее. Сообщила, что сейчас с ребёнком и Холерой "на морях".
– Как Алёша сейчас наслаждается жизнью, ты не представляешь! Носится, как ракета. Плавает, загорает. Я, кстати, тоже… Раньше то не могла. Ну, ты знаешь. Кстати, посылаю фото. Мы твои вечные должники… Пока.
На табло высветилось изображение ладной миниатюрной женщины и явно только на мгновенье замершего ребёнка на фоне моря.