Максим
Шрифт:
– Но я не…
– Не верю. Вы не могли не снять копии, правда? Ну, тысяч сто баксов? Можно вполне прилично поправить здоровье Алешки и пожить в тиши, пока закончится разборка по этой информации.
– Зачем это тебе? И кто тебе платит?
– Никто. Я сам по себе. А зачем? Убили одну девушку. И я должен пройти по цепочке.
Максим подвинул кресло к дверному проему балкона, где уже высветились утренние лучи солнца. Он уже закончил ночной сеанс с ребенком и вел беседу с Синичкой. Вдруг он вспомнил, как та постоянно одевается во всякие прибабахи, закрывающие
– Вас тогда сбила машина. Давайте посмотрим, что с Вами?
– О нет, нет - отшатнулась молодая женщина, инстинктивно прикрываясь руками. Со мной все в порядке. Только шрамы. Но это уж, увы.
– Поедете на юга и будете вот так же?
– Есть и закрытые купальники. А шея, - она безразлично махнула рукой.
– Ну давайте попробуем! Это даже проще, чем с Вашим сыном, а?
– А ты не испугаешься?
– с нервным смешком спросила журналистка. Это… неприятно видеть, - подобрала она слово.
– Я же сейчас не кавалер, я, скорее, врач.
– Сейчас?
– поймала Синичка его на слове.
– А когда был кавалером?
– Да нет… Я вообще… - засмущался юноша. Ну, попробуем, а?
– Ладно, попробуем. Теперь, после Алешки, я во все верю. Но тратить силы на такое… Что мне делать?
– Ложитесь на кровать и снимайте с себя все… что можно.
– Тогда я сейчас… - женщина кинулась в спальню, повозилась там, и через несколько минут позвала целителя. Когда Макс вошел, женщина лежала в кровати, накрывшись простыней до подбородка.
– Это чтобы не сразу шокировать, - объяснила она. Опускай потихоньку. Привыкнешь - и дальше…
Это было действительно ужасно. И для женщины - особенно. Рваный косой шрам начинался на шее, пересекал правую грудь, в настоящее время прикрытую купальным бюстгальтером, резко поворачивал налево вниз и оканчивался внизу живота. Шрам был похож на чуть повернутую по часовой стрелке букву Z. На мелкой фигурке Синички всё тело спереди казалось одним сплошным шрамом. Максим представил, как выглядела рана и его передернуло.
– Страшно, правда?
– чтобы побороть свое смущение заговорила журналистка, увидев реакцию юноши. Привезли в ближайшую районную больницу, а там как смогли, так и заштопали. Да и не до меня было. Ребенка спасали. Но это еще нечего. Те же бравые ребята по заказу того же кадра позже одной девушке кислоту в лицо плеснули. До сих пор мучается… Не дал Бог смерти. Так что у меня - ерунда.
Женщина начала тянуть простыню на себя.
– Но мы же договорились, - Макс вновь отбросил простыню и, протянув руки, сосредоточился. После всенощной было трудновато, но он решил уже сегодня закрыть вопрос с Синичкой. Поэтому вскоре появилось свечение и юноша начал наводить мостики между живыми клетками, разделенными сейчас рубцами соединительной ткани. Боль у женщины уже давно ушла, организм был сильный и без существенных изъянов, поэтому неприятных ощущений Макс не испытывал. Где-то на середине пути он почувствовал головокружение и побрел к уже залитому солнечными лучами креслу.
– Может, не надо мучится?
– подойдя
– Ты и так уже сотворил чудо. А я…
– Мы скоро закончим. Вот сейчас отдохну и закончим… Только… там… у Вас… - осторожно подбирал слова Максим, начиная краснеть. Там, ну, под купальником… Повреждена не только кожа. Чтобы быстрее было, давайте снимем, а?
– Ты так мило покраснел, что мне ничего не остается, как выполнить эту просьбу. Иначе получилось бы, что я плохо о тебе подумала, - улыбнулась журналистка.
Уже после второго сеанса, практически закончив целительство, Максим спохватился и поинтересовался, где находится младшая сестричка журналистки. Оказалось, что, убедившись в чудесных способностях Макса, девушка больше дома не появлялась.
– Звонит, говорит, очень занята, спрашивает, где ты. Думаю, просто стыдится приходить. Но она девочка правильная, признает свою неправоту - извинится.
Максим усмехнулся, вспомнив, как называла себя "правильной девочкой" Лариска. Но, вспомнив о делах, отогнал эту мысль и поинтересовался адресом девушки, которую обезобразили кислотой.
– Думаешь, сможешь ей помочь?
– догадалась Синичка. Боже, какой-же ты молодец!
– кинулась к компьютеру журналистка.
– Вы совсем не интересуетесь, что получилось у Вас?
– Нет! Просто я тебе верю. И кроме того… Кроме того… Эти волны напоследок… Эти золотые лучи… Лучше не вспоминать. Ты же женщин с ума сводишь, правда?
– она оторвалась от монитора и лукаво взглянула на юношу.
– Я думаю, через недельку все эээ рассосется. Шрамов не будет вообще. А на восстановление…груди, ну, недели две. Это уже сам организм. Если бы еще пару сеансов, то, конечно, быстрее бы… - не принял тона Максим. Уж больно ему понравилась младшая сестра, чтобы хоть немного фривольничать со старшей.
– Вот, нашла, - перешла на деловой тон журналистка. Это сейчас в центральной ожоговой. И если бы ты смог…
– Смогу!
– решительно ответил Максим.
– Только и Вы… Все-таки я кое-что для Вас сделал, чтобы Вы меня послушались, а? Исчезайте. Вот деньги - придвинул он принесенный накануне кейс. И давайте мне диски. Я должен разобраться с этими ребятами, а без Вас будет спокойнее.
– Хорошо, "Простомакс" Белый. Я возьму деньги. Я возьму твоего этого Холеру. Мы уедем. Вот тебе диски. Я много узнала о тебе. Всё- таки журналисты - ребята ушлые. Но все-же, все-же, все-же, - молодая женщина обняла юношу и заглянула ему в глаза.
– Все-же, кто ты?
– Не знаю. Вы сами обещали ответить мне на этот вопрос, - не отвел взгляда юноша.
Глава 45
Распрощавшись с журналисткой и уже проснувшимся малышом, Макс устроился на уже знакомую скамейку и набрал отца. Надо было задержаться - уж очень запала в душу история с изуродованной кислотой девушкой. Отец только поинтересовался, есть ли у него деньги и "не какая ли столичная штучка" так вскружила ему голову.
– Уж насчет "штучек" лучше помолчал бы, - тут же окрысился сын.