Максим
Шрифт:
– Ну вот, началось. Пойдём, ребята… Да кому там неймётся, - включил он, наконец, разрывающийся сотовик.
– Что?…Ребята, - прошептал он через несколько секунд, а ещё через несколько заорал: Рееебяяятаааа!!!
Глава 49
Когда медленно, словно в замедленной съемке руки всё- таки разжались, у Максима захватило дух. Он знал - это от падения. Отец рассказывал, да и начитался он о прыжках с парашютом. Знал и сколько падать - на выдох уже не хватит. Знал даже, что получается из тех,
Но здесь случилось иное. Максим увидел, а может быть - почувствовал яркую вспышку - и весь мир изменился.
"Вот так умирают" - решил он. Но не было ни потёмок, ни забвения. Наоборот, мир заиграл удивительными, невиданными красками. Уже ушедшее от зенита Солнце одаривало мир целым букетом цветов - от яростных ультра, до спокойных инфра. Земля отражала эти лучи, награждая их всевозможными, немыслимыми оттенками, при этом каждый кустик, каждый камешек, каждая травинка старалась по-своему.
– Вот это да!
– вновь захватило дух, но на этот раз от восхищения, у юноши. Он вдруг ощутил, что не упал и не падает, не летит и не парит - просто находится где- то на полпути от вершины Лысой горы к земле. Он взглянул вверх, на небо.
– Да какое же оно голубое? И облака, разве они белые?
– ему захотелось подняться к ним поближе и это желание исполнилось. Восхитительное чувство свободы охватило Максима. Это не полёт, - это просто движение по небу. Как рыба в воде? Нет, наверное, как вода в воде - искал он сравнение этой свободе. Или как облака? Но они могут лететь только по ветру. А я? Решив развернуться, Максим решил, словно пловец, "подгребти" одной из рук - и не увидел руки. Затем не увидел ничего - только легко светящейся шар.
– Это что? Это я? Значит, правда? Это душа такая? И сейчас куда-то вверх? Но не хочу! Ещё рано! Назад! На землю!
– в панике думал он. И земля тотчас начала приближаться, точнее - он начал приближаться к месту, на которое смотрел - небольшую полянку рядом с основанием злосчастной горы. Там не было его изломанного тела, но лежали кроссовки, майка, даже трусы. Рядом, зацепившись за нижнюю ветвь сосны, висели брюки. Максим, почувствовав этим странным светящемся телом тепло и биотоки поверхности, остановился. Его самого, то есть оболочки, не было.
– Хочу тело, хочу тело, хочу тело, в отчаянии думал юноша (или уже не юноша?). И тогда началось. Он увидел, как этот светящийся шар начал изменяться - вытянулся, уплотнился, побледнел. Затем появились абрисы рук, ног, туловища. Вначале прозрачные, они уплотнялись, стали видны очертания костей, затем мускулов, артерий. С появлением или проявлением нервов пришла боль. Жуткая, нетерпимая. Видимо, каждый из них сигнализировал о своей работоспособности. Максим обвёл взглядом уже "проявившихся" глаз полянку - никого не было- и тогда, не в силах сдерживаться, громко закричал. К счастью это длилось недолго - минуты три. Больше Максим, наверное, и не выдержал бы. По крайней мере, он так
– Невероятно, невероятно, мистика какая-то, - бормотал он, оглядываясь вокруг. Но всё было реально, обыденно, шло своим путём. Зелёная травка мягко щекотала голое тело, ветерок пошатывал ели и обдувал липкую от пота кожу. Макс попытался встать и сделал это без труда. Быстро одел трусы и майку. Какой-то палкой содрал с еловой лапы джинсы. Не пострадал даже сотовик.
– Надо позвонить ребятам. Успокоить. А то сейчас отцу сообщат. Дров наломают, - набирал он номер Юрки Пенчо и выслушивая длинные гудки… Потом надо одеть кроссовки и искать крест, - он машинально коснулся груди и оторопел. Крест был на месте, то есть - на шее.
– Постой- постой. Это как? Он что-же, как и я? А ведь правда! И раньше, когда сквозь стены, а? Одежда оставалась, а крест - всегда со мной. Это как понимать? Чертовщина какая-то всё это!
– Да!
– подтвердил голос из мобильника.
– Да нет, что-то не так, - машинально растерянно возразил Макс.
– Что?!!!
– Это я не тебе. Всё в норме. Жив - здоров. За ель штанами зацепился…Скоро приду.
Было слышно, каким потрясённым и радостным голосом заорал Пенчо "Ребята!".
Затем, пока он поднимался, сотовик работал непрерывно. Просто физически ощущалось, как рвут одноклассники друг и друга телефон, как хотят односложными выкриками выразить свою радость. Макс не прошёл ещё и трети тропы, когда сверху визжащим вихрем свалилась на него Кнопка, беззастенчиво и столь же бесхитростно расцеловав и, конечно, "оросив слезами". Затем появились Кот. Он протянул руку, а когда Макс ответил, резко потянул на себя и крепко обнял. Затем, застеснявшись такой, нехарактерной для мужиков нежности, полушутя толкнул в бок кулаком.
– Живой!- констатировал он, получив такой же тумак в ответ.
– Размечтался! Я тебе ещё кровушки попорчу!
– отшутился Макс.
– Нет! Нет!!! Завязано! Навек! Мы теперь с тобой вот так, правда- он тесно сжал два пальца. Ты только подтверди…что… тогда… - вспомнив пережитое парень стал запинаться - сам… разжал…
– А что, не верят?
– изумился Макс.
– Ну, не все, - покосился Котов на рядом идущую Кнопку, но некоторые…
– Ты что же, на серьёзе думаешь, что я потащил бы за собой и Кота? Что я такой трус и подлюга?
– Нет! Что ты! Да не так! Не так же! Все же видели, как ты… Я о том, что он… А не ты… - начала было объяснять девушка, не поняв полушутливого тона, затем, разобиженная несправедливым упрёком своего воскресшего героя, вновь кинулась вверх, к поляне.
– Она Татьяне всю физию расцарапала - пояснил Кот.
– А как она?
– Сидит, не шевелится.
– Шок. Придём, будем снимать.
– Послушай, Макс, а ты? Ты же ненастоящий, а? После такого… Хотя я видел твой взгляд. Чёрный. Зрачки от страха - с тарелку. Во всё лицо…