Макс Шрёдингер
Шрифт:
— Тебя бьют в семье?
— Как ты за такой короткий срок смог спуститься от богини до девушки, которую бьют в семье? — рассмеялась она.
— Это потому, что я ничего про тебя не знаю.
— Ты знаешь, что меня зовут Аня, и что я тебя старше. Но давай про второе не упоминать слишком часто, хорошо?
— Хорошо.
— Это и называется «договариваться»? — заулыбалась она.
— Ты о чём?
— Ну, чтобы выстроить отношения, нужно договариваться. Искать компромиссы, понимаешь?
— Понимаю,
— Оно и понятно, чего ты был женат, — её голос наполнился льдом.
— Что ты сейчас чувствуешь?
— Придушила бы. Вот взяла бы палочку, воткнула бы её ей в живот, и крутила бы, пока не намотала бы на неё все кишки, и слушала бы, как она кричит и просит о помощи.
Она посмотрела на меня опять безумным и смущённым взглядом. Я улыбнулся и Аня расслабилась.
— Это называется ревностью, — на всякий случай пояснил я.
А значит я ей нравлюсь. Тут уж я залился краской до самых ушей.
А она мне нравится? Пока определённо да.
Уже темнело, солнце садилось, а мы направлялись в парк — не самое безопасное место для хрупкой девушки в вечернее время, пусть она трижды умеет стирать память. Кстати, об этом.
— Ты стирала мне память?
Она остановилась, посмотрела на меня внимательно.
— Это не то, что ты думаешь, — строго заявила она. — Это для твоего же блага! К тому же на тебя не работает и ты запоминаешь всю чушь, что я тебе говорю.
— А что ты ещё умеешь? — пропустив все оправдания мимо ушей спросил вдруг я.
Она залилась краской, как будто я говорил о чём-то очень интимном.
— Не хочешь — не рассказывай! — замахал руками я.
— Ты всем рассказал про меня, и потом пытался.
— Ну ты ж не запрещала, — парировал я.
— Я не хочу быть на виду, — буркнула она и снова сгребла меня в охапку, пряча руки у меня под байкой.
Я её прекрасно понимал. Я не знал человека, который хотел бы быть меньше на виду, чем я сам.
Она в очередной раз заглянула мне в глаза:
— А давай так стоять долго-долго, и никуда больше не пойдём.
— Мне завтра на работу, так что долго-долго не получится.
Она надулась, прижимаясь к моей груди щекой. Было так хорошо, что я сам пожалел, что это сказал. Взял бы и на завтра больничный, и стояли бы здесь до самого утра. Странный я и странная девушка Аня, то ли богиня, то ли нищенка из семьи с пьющим отцом и гулящей матерью, с кучей дармоедов братьев и сестёр, которых нужно кормить вместо родителей, без каких либо шансов на личную жизнь.
Мне вдруг стало так жаль её.
— Поехали ко мне, что тебе здесь мёрзнуть.
— И что мы там будем делать? — очень осторожно, подбирая каждое слово произнесла она. Переживает за свою безопасность.
— А
— А! Это. Я уж надумала себе. А это нормально, когда парень девушку зовёт к себе домой в третью встречу?
Почему третью?
— Бывает и такое, — проронил я. — Прежде, чем мы уедем, ты мне скажи, я был в торговом центре, в Нексусе? Кстати, он сегодня был уже открыт, а я не купил «майонез», — расстроился я.
— Я тебе завтра куплю, когда ты на работе будешь, — улыбнулась Аня вместо ответа. Пытается подкупить? Но нет, она всё же ответила: — Ты был. Я стёрла тебе память. Там всё пошло по пизде.
— О, ты ругаться умеешь!
— Папе не говори только, — закрутила она головой.
Автобусы ходили редко, и мы вызвали такси, усевшись на заднее сидение. Она кидала на меня странные взгляды, не выпуская больше моей руки. Я всё пытался угадать, о чём она думает.
— Почему ты мне не рассказываешь о себе? — вдруг спросил я.
— А вдруг это тебе навредит? А вдруг ты что-то обо мне подумаешь? Я же вот она, вот такая я сейчас. Какой я была — кому какая разница, правда?
— Ну правда. За мной мафия не придёт? Ты не дочь наркобарона?
Всё логично, папу уважает, боится даже.
— Теперь где-то посередине между богиней и простушкой, — улыбнулась она и, притянув меня к себе, снова прикоснулась к моим губам своими.
Отстранившись, она выдохнула, тупенько улыбаясь.
— Я всё равно не могу тебя понять. Зачем я тебе? — не унимался я.
— Чтобы заботиться, защищать и… любить.
Она смутилась, закрыла снова лицо руками, подсматривая через растопыренные пальцы.
— Я сказала это, я это сказала! Великая Адельгейда, как это глупо, но я это сделала!
Она щёлкнула пальцами и между них проскочила искорка.
— Фух, всё в порядке. У-у, уроды, погодите у меня!
— Ты призналась мне в любви?
— Нет-нет-нет. И нет. И ещё раз нет! Это было бы через чур.
Она обняла меня, кладя свою голову мне на плечо.
— Я призналась тебе в моём намерении тебя полюбить.
Глава 4. Новый Бурс
Мы ехали молча. Она двумя руками трогала мою руку, перебирала каждый палец, будто моя рука сейчас была самым ценным предметом во вселенной. Ощущать свою значимость было приятно.
— Я тебя положу у себя на кровати, а сам постелю на ковре в рабочей комнате, — сообщил я ей.
— Если хочешь, я могу не спать. Тебе нужно завтра на работу, нужно выспаться хорошенько, так ведь?