Макс Шрёдингер

Конопляник Станислав

— Проигнорировала сигарету, — заметила Маша. — Что-то у неё настроение пляшет. Вот та Аня, из-за которой у меня, — она потрогала спину под майкой, — кажется, ожог, вот она похожа на Аню, которую я знаю. Хотя пару дней перед тем, как на сутки исчезнуть, никому ничего не сказав, она была действительно сама не своя. Так ты в Новом Бурсе или нет?

— Неа, — сквозь зевок проговорил я. — Только в качестве заложника. Не знаю, должен я тебе рассказывать или нет, но пока я был в заложниках, какой-то

схрон Нового Бурса накрыли ГБшники.

Я сознательно опустил момент, в котором Аня убила Викторию.

— А ещё Аня решила уйти из организации.

— Как уйти? — встала Маша. — А как же наша цель?

Она пошла к Ане, видимо довыяснять отношения. Мало ей было обваренной спины что ли?

— Стой, может не сейчас? Дай ей отдохнуть, пусть подобреет.

— А ты хитёр, уже её раскусил, — сощурилась Маша и её узкие глаза превратились в щёлочки. — Но это вопрос очень личный и ждать с этим никак нельзя, — в голосе послышалась сталь.

Маша влетела в комнату Ани, словно ураган. Аня же сидела в наушниках и пялилась в экран телефона, будучи красной, словно рак, с круглыми от изумления глазами. Маша, не останавливаясь, дошагала до Ани и заглянула в телефон.

— Порнушку смотришь? — удивилась она.

Аня заблокировала телефон и резко выдернула наушники из ушей, поглядывая с Маши на меня безумным взглядом. После её руки совершили те самые странные движения и комнату озарила яркая вспышка, на мгновение включившая радио на стене (пропевшее женским сопрано «э-это-о…») и лампочку в люстре.

— Ч-что ты услышал? — перевела она полный паники взгляд на меня.

— Что ты порнушку смотрела, но я никому не скажу.

— О господи… — шепнула Аня.

— Ты порнушку смотришь? — изумилась стоявшая до этого с озадаченным выражением лица Маша.

Аня вновь совершила этот же жест. Вновь пронеслась вспышка света. «Это фиаско…» — сказал диктор из включившегося радио. Аня сидела такая же красная, поднимая на Машу взгляд.

— Ты смутилась? — нашлась наконец Маша. — Подруженция, что происходит?

Ну сама нарывается ведь!

Я принялся пятиться к двери.

— А разве не видно? — отозвалась Аня. — Я, кажется, влюбилась.

А я мог думать лишь о том, что Аня смотрела порно.

— В этого… Ты посмотри на его лицо! Эдвард Руки-спички! О, смотри, этот тоже покраснел. Ай, не бейся! — Аня попыталась дотянуться до Маши ногой. — Я что-то хотела у тебя спросить. Макс, я что-то хотела спросить?

Порнушку… Что, правда что ли?

— Ну и ладно, — буркнула Маша и вышла из комнаты.

Я плюхнулся на застеленную кровать, глаза у меня слипались.

Аня подползла рядом, села, поджав под бороду ноги, постоянно поправляя юбку.

Я, лёжа на боку, наблюдал её стопу. Она была словно часть актёра

на сцене, но сцена занавешена. Мне вдруг стало интересно, а что там дальше. Я потянул ширму вверх и руке вдруг стало больно. Я поднял взгляд и увидел изумлённое выражение Ани.

— Ты что делаешь?

Я зевнул, просыпаясь. Сел в кровати.

— Ты не поверишь мне ни за что, — с круглыми глазами посмотрел я на неё, а после тихим-тихим шёпотом спросил: — Ты смотрела порно?!

— Н-нет, — отвела она взгляд. — Нет-нет и нет! Но я не стану тебе врать, — выдала она и уткнулась лицом в подушку. — Да, я смотрела порно, — донеслось из подушки.

Я не знал, что ответить.

Она подползла ко мне, словно гусеница, без использования рук и не отрывая лицо от подушки.

— Мне стыдно, а ты молчишь! Скажи что-нибудь!

Она снова вспыхнула. Радио пропело девичьим хором «и-эх!».

— На здоровье, — выдал я.

— Это как? — уставилась она на меня большими глазами, залезая на меня сверху. Меня так лучше видно или что?

— Да так, все мы иногда и втихаря посматриваем. Всё человечество. Просто это необычно как-то. Не ожидал от тебя.

— И ты смотрел порно? — с паникой в голосе бросила она, обнимая подушку.

Я чувствовал, что если отвечу «да», меня подушкой этой и придушат. На «да» у меня смелости не хватило и я просто медленно кивнул.

— И что мне теперь делать? — похлопала она глазами.

— В смысле? — совсем растерялся я.

— Я ничего не понимаю, — сказали мы в голос и она рассмеялась, звонко, но с толикой паники в голосе. — Великая Адельгейда, какую же грязь я творю.

Она плюхнулась рядом, ложась мне на плечо. Я зевнул.

— У тебя изо рта воняет.

Она попыталась нюхнуть свой запах изо рта и скривилась.

— У меня тоже? — изумлению её не было предела.

— Придётся чистить зубы, но потом, — я зевнул ещё раз.

— Ты не выспался?

— С тобой выспишься!

— В смысле?

— Ни один парень не сможет спать, когда рядом с ним такая… — я смутился.

— Какая? — смутилась она в ответ.

— Красивая. Вон, смотри какая ножка выглядывает.

Я погладил ножку, которую она на меня закинула и нащупал рваный рубец. Аня тут же спрятала ногу.

— Это шрам? — удивился я. — Хотя чего я удивляюсь. Ты у меня глефой махаешь.

— Запомнил, — улыбнулась она.

— Я знаю, что такое глефа, — надулся я и закрыл глаза, хотя всё ещё сквозь закрытые веки видел её лицо. — И аркебуза, и мечелом, и саблю от меча отличу, кортик, катана, шпага, алебарда, шестопёр, булава…

— Кукри?

— О! Кукри, которые метают сисястые красотки, — не открывая глаз принялся улыбаться я. — Ты умеешь метать кукри, красотка?