Макс Шрёдингер

Конопляник Станислав

Я уже не помнил, что она ответила. У меня рядом с головой летали кукри, превращаясь в жареную рыбку в панировке, с лучком колечками. Колечки ударялись и смешно позвякивали. Мир крутился и вертелся, а меня лапой трогал мой кот. Кот, где он?

Открыв глаза, я увидел перед собой Машу, которая аккуратно била меня по щеке.

— Лезь под кровать! Живо!

Я не понимал, что происходит, но перекатился и свалился на пол, ушибив колено. Залезть под тонкую кровать было сложновато, но я втиснулся, изваливаясь в пыли.

Зазвенел звонок. Я видел, как Маша повторила

алгоритм с дверью.

— Где Аня? — рявкнул мужской голос. — Ну же, живее.

— Я слышала, что у вас там какие-то тёрки. Что она не хочет подчиняться главному.

— И?

— И я её выгнала отсюда взашей. Изменщица! Пусть посидит, подумает.

— Ты мне сцен не разыгрывай. Знаю я, что вы вдвоём хорошо спелись.

— Ну ты сам смотри.

Я видел ноги в проходе. Их было трое. Аня легко расправилась бы.

— А что я увижу? Она иногда невидимой становится, когда не хочет, чтоб её видели. Аня! Выходи по хорошему. Мы твоего парня взяли, будем ему пальцы выкручивать. На.

— Фу! Что это?

— Его палец. Мизинец на ноге пока. Он же программист там какой-то.

Дизайнер, тупая ты бошка!

— Без пальцев не поработает. Передашь Ане, как появится. Пусть не филонит.

Мизинец? Мне отрезали? Ну в плане отрезали бы.

— П-передам. А мне что делать?! — крикнула Маша вдогонку. — Там движуха, паника какая-то. Почему все на улицах?

— Не все. Завтра будут все.

Они вышли, Маша закрыла за ними дверь, наклонилась ко мне:

— Вылезай оттуда. Уже можно.

Кот, как там мой кот? Сидит голодный, наверное. Скучает по мне, плачет.

Я вылез. За окном было ещё светло. Закатное солнце бросало лучи через открытое окно. Порядок в комнате был близок к идеальному, хотя на столе лежали бунтарские кучки одежды и сигареты. Я открыл пачку, посмотрел — все кроме одной на месте. Не уж-то всё же курит иногда?

На полках книги: новые вперемешку со старыми. В основном классика и художественные произведения.

Желудок Шрёдингера вспомнил летающие кукри и захотел рыбы в панировке.

— А где Аня? — сообразил я.

— Ушла, — с тоской в голосе сообщила Маша.

Я кивнул.

— Ты не понял. Она ушла. Сказала, что тебе здесь без неё будет безопасней. Сказала не вспоминать её никогда. Видишь, уже приходили эти долбоёбы от Лёхи, принесли, — она кинул мне кусок окровавленного и разбухшего пальца. Я не словил и палец упал на кровать.

Да, похоже на Аню. Уйти, чтобы я жил. Но не предупредить!?

А я столько всего с ней уже напланировал.

Глаза защипало.

— Сказала, что поедет в Киманию, у неё там родственники какие-то, тоже со сверхспособностями, — добавила Маша. — Если тебя это утешит, то сказала, что провела самую прекрасную ночь в её жизни с тобой. Крепись, мужик, — положила она руку мне на плечо.

Глава 12. Мир во всём мире

Я сидел и тупо рассматривал свои руки. Мой телефон лежал где-то в портфеле по частям, я даже нагуглить не мог, можно ли сейчас взять билеты до Кимании, и получится ли. И

если Аня сказала её не искать, возможно она всё же вернётся. И стоит ли её ждать, если она сказала никогда не вспоминать о ней?

Звонок в дверь. Маша открыла.

— Так, я купила всего по чуть-чуть, — раздался голос Ани, а после и её миленькое личико вылезло из коридора. — Ты чего такой грустный? Что у вас происходит здесь?

Маша посмотрела на меня и принялась хохотать. Мне было не смешно, хотя я тоже подхихикнул, скорее от нервов.

— Ой, ты такое пропустила. Во, смотри, я зафоткала, — подбежала к Ане Маша. — Не, ну с таким лицом!

Аня посмотрела на фотографию, мгновенно всё поняла, кинула в меня вопрошающий взгляд.

— Всё в порядке. Я рад, что ты никуда не уехала.

И Аня разрешила себе улыбнуться.

— Я тебе в ТелеПат перешлю, распечатаешь и будешь любоваться, — угарала Маша, уходя на кухню.

— Идём, — потянула меня Аня за руку, скинув кроссовки. — Я купила морковку, картошку, лук, чеснок, мясо куриное, говяжье и свинку. Ещё купила специи, молоко, творог, кефир…

Она всё говорила и говорила. А я шёл и думал: как же хорошо, что Аня держит слово. Я развернул её, взял у неё пакет, поставил на пол, обнял и поцеловал, вдыхая аромат её волос.

— Только не убегай, — шепнул ей я.

— Это моя фраза, — улыбнулась она, и стала сама серьёзность: — Я никуда не убегу. Я никогда не нарушала слова и не отступала. Лютой меня прозвали не враги, а союзники, от которых, порой, ничего не оставалось.

— Про какой год мы говорим, чтоб я мог себе это вообразить?

— Воображай мечи, копья, лошадей и мамонтов.

— Мамонтов?!

— Вы там есть будете готовить? — раздалось с кухни. — Или вы там уже уединились и я останусь голодной?

— Обычно Маша готовит сама себе, а тут исключение, — пояснила Аня.

Я помог разложить продукты, найдя среди прочего замороженную сельдь. Пока я готовил, я параллельно умилялся тому, как Аня пытается начистить картоху для гарнира, не зная, как лучше держать нож: прямым хватом, обратным, резать от себя или на себя. Каждый раз, когда она втыкала остриё в картошку, чтобы выковырять глазки, её глаза холодно блестели, а сознание, судя по всему, проваливалось в воспоминания.

— Когда-то мы с Кассандрой должны были провернуть государственный переворот, — словно в состоянии гипноза, дочищая картофелину, стала рассказывать она. — К Кастру подобраться было очень сложно — старый маразматик закрылся в своей крепости и казнил всех, кто хоть отдалённо напоминал шпионов. Кассандре удалось выловить двоих охранников гарнизона и нужно было узнать у них про тайные тропы под замком. Под любым замком есть тайные тропы и ведут они на километры. Мы знали, что выход где-то есть, но просто так его не отыщешь. Так вот, сколько она не тормошила этих охранников, так ничего и не удалось выяснить — крепкие парни, других и не брали в тот гарнизон. В итоге я смогла расколоть одного, когда у второго медленно вырезала глаза туповатым ножом, пока тот смотрел на своего приятеля.