Маг крови

Баковец Михаил

Всего на мою голову свалился восемьдесят один человек. Из них всего пятнадцать мужиков и парней, которые реально могли принести пользу. Самому младшему из этих пятнадцати было полных пятнадцать лет, самому старшему — пятьдесят один. Старосте Эрху стукнуло пару месяцев назад пятьдесят восемь и, хоть и выглядел довольно бодрым, к тяжёлым работам уже был не пригоден. Детей так же оказалось немного, восемнадцать человек от грудных крох до двенадцатилетней девочки, которая была самой старшей и постоянно следила за мелюзгой, когда не трудилась по хозяйству. Стариков с десяток, эти только и могли сидеть на чурбачках у дома да полуслепыми взглядами провожать прохожих. Даже за детьми, этими гиперактивными созданиями, уследить не могли.

Остальные, чуть ли не половина всего населения, были женщины возрастом от шестнадцати до пятидесяти. И почти все замужем. Хотя, тут была особенность: родственник всегда брал к себе жену с детьми погибшего брата. Учитывая же тот факт, что в этой деревеньке на отшибе все приходились хоть троюродными или четвероюродными братьями и сестрами, кумовьями да свахами и так далее, а ещё, что живут они в опасном краю, почти у каждого представителя мужской половине был небольшой гарем. У старосты и вовсе кроме его первой жены, немногим моложе его самого, в доме жила тридцатилетняя с пятилетним внуком — жена сына, сгинувшего в лесах.

К слову, местные дамы были на крайне специфический вкус, на любителя. Красотой не обладали, из-за тяжёлой работы быстро обзаводились сутулостью, чуть ли не горбом, ранними морщинами и серым цветом кожи. В тридцать лет каждая из них выглядела "ягодкой".

Как боевая единица мужики были ниже среднего. Да, у них имелось оружие и снаряжение — мечи, боевые топоры, самострелы или арбалеты, луком мог пользоваться почти каждый, но против профессионального солдата из наёмничьего отряда или дружины воинственного барона и аристократа рангом выше, они не котировались. Всех их возможностей, хватало на то, чтобы отбиться от небольшой залётной шайки разбойников или мелкой стаи тварей или хищников.

Думаю, решение потерять свою независимость продиктовано ещё и своей невозможностью отбиться от вражеского отряда. А теперь, когда мы проложили торную дорожку из Пустого королевства в эти земли, сюда рванут отряды авантюристов, наёмников, дружины соседних с моим баронством владетелей. И деревня, последняя часть старого обнищавшего Тэрского баронства, однажды будет сожжена дотла или попадёт под руку какому-нибудь жадному аристократишке, коему будет плевать на нужды севров.

Само баронство было небольшим, примерно десять километров на двадцать пять, причём треть его занимало огромное болото, ещё треть составляли испорченные земли, которые буквально изнасиловали неистовым использованием, в итоге — эрозия, овраги и балки. Там даже молодая лесная поросль не росла, только жёсткие колючие сорняки. На карте это выглядело бы, как своеобразное веретено.

С одной стороны моё баронство граничило с землями храма бога Аю" Чад и конкретно управлялся старшим жрецом Биилтонгом Рю. С другой тянулось страшное болото, пройти которое никому не удавалось (или редкие счастливчики хранят тайные тропы в своей памяти). С третьей я соседствовал с землями виконта Реджинальда Ла Дагра. И с четвёртой было пусто — нейтральная территория.

Вообще, учитывая отсутствие четвёртой границы, я мог бы растянуть своё баронство до размеров герцогства, поставив межевые столбы и рвы у самого пограничного леса, который отделяет Пустое королевство от цивилизованных земель. К сожалению, века наблюдения и таких попыток показали, что чем ближе подходят человеческие земли к лесу, тем чаще и опаснее приходят в деревни твари, поля разоряются, стада уничтожаются хищниками, а лесорубы, косари и сборщики даров природы исчезают с концами. Даже та роща, следы от которой привели нашу автоколонну к деревне уже была ничейная и посещение её деревенскими несло изрядную опасность привлечь внимание тварей к поселению. Возможно, нашествие гоблинов и было следствием из этого (или они прошли по нашим следам, по заботливо созданной лесной дороге при помощи рук големов и бензопил).

Староста выехал за покупками на следующий день после нашего разговора,

возможно опасаясь, что я могу и передумать. С ним укатили одиннадцать человек — девять мужчин и две женщины-лучницы. Последние выглядели настолько мужиковато, что только раздевшись смогут доказать, что являются представителями слабой половины. И слабыми их точно нельзя было назвать. Кожаные доспехи и стеганки они носили, как и их товарищи, с луком обращались едва ли не лучше всех, а длинные дубинки с железными кольцами на оголовьях разнесли бы череп любому их противнику, не воспринявшему их за серьёзных соперников.

Вечером я связался с родным посёлком.

— На приёме, господин барон, — из микрофона раздался саркастический голос Палыча. — Уже успел воспользоваться правом первой ночи? Ты тогда молчи, а то твои девчонки тут рвут и мечут, чуть ли не пешком хотят к тебе бежать.

— Привет, Сан Палыч. Как они там, всё так серьёзно?

— Да уж не сладко… думают, что ты специально всё так сделал. Взял, да удрал от них к маркизам и принцессам.

— Пусть ерунду не говорят, — я сморщился, хотя и не мог видеть мои эмоции оппонент. — Если им интересно жить в палатке, умываться из ведра и кормить комаров, то пусть приезжают, я сам буду рад их видеть. И никакой первой ночи синьора тут нет или про неё молчат. Да и видел бы ты местных деревенских красоток — импотентом запросто можно стать при попытке их распечатать.

— Ха-ха-ха! — залился мужчина смехом, не отпустив тангенту. — Всё понятно с тобой. Как вообще обстановка, взаимоотношения? Не беспокоят разбойнички?

— Пока всё тихо, хотя проблема глобальная появилась, — вздохнул я.

— Ну-ка?

— Гоблы все поля истоптали, всем посевам пришла хана. Запас семян мизерный и высаживать их сейчас уже поздно. И в целом жратвы в деревне на пару-тройку недель всего осталось, потом начнут пухнуть с голода. Дичи в окрестностях нет, да и не покормить ею почти сотню человек. Остаётся только стадо, но если его порезать, то голод просто передвинется на зиму, — сгустил я краски. — Помогли бы вы, а?

— Вот жеж… и куда Терешков смотрел, когда соглашался на твоё баронство? — выругался собеседник, в одно мгновенье догадавшись о том, что мне самому пришло в голову только вчера. — Эти туземцы его обвели вокруг пальца! И эта клятва магическая ещё… что будет, если ты не поможешь?

Забывшись, что собеседник меня не видит, я пожал плечами, потом спохватился:

— Не знаю. Да и у кого тут узнавать? Не думаю, что деревенские всю правду расскажут. Может, и ничего. Вряд ли аристократы себя поставят в зависимое положение, но рисковать не хочется, да и уважение стоит нарабатывать.

— Главное, не перепутай уважение и панибратство. Хорошо, что от нас хочешь? Сами много не дадим, если только товаром, чтобы закупиться в городе, откуда к вам купцы приехали.

— Да я уже отправил туда десяток своих с телегами. Но это прокатит раз или два, потом торгаши прочухают ситуацию и так взвинтят цены, что стекло и зеркала придётся отдавать за бесценок. Я так вам всю маржу испорчу. Будет лучше, если через пару недель вы привезёте запас семян картофеля, репы со свеклой, кукурузу и друидку. Она дней за десять мигом тут урожай поднимет и потом вторую посадку немного ускорит. Приём.

— Хм… у Риты и тут дел невпроворот, вся посерела, то и дело её Ромка накачивает энергией, чтобы совсем не расклеилась.

— А что поделать, Сан Палыч. Мне тут тоже предстоит трудиться в поте лица, жду от вас ещё железа побольше, если тонну притащите, то буду вам благодарен.

— Тонну? Ого! — охнул невидимый собеседник. — Куда тебе столько-то?

— Големов хочу сделать пару-тройку. Только особых, конкретно для земляных работ. Один у меня уже тут трудится, но этого мало.

— На големов? — Палыч задумался на несколько секунд. — Ок, будет тебе металлолом. Заодно нам парочку подкинешь, если версия удачная выйдет. Ещё что-то?