Маг крови
Шрифт:
— У гномов горело слабее, — признал наёмник и посмотрел в свой кубок, где плескалось грамм четыреста алкоголя, и тут же громко заорал. — Ну и тем лучше! Выпьем!
Выпили грамм по сто с небольшим каждый. Аборигены с непривычки выпучили глаза и распахнули рты, лица стали быстро багроветь. А мы с Серёгой только ухмыльнулись и притянули на свою сторону большое блюдо с жареным жирным мясом.
— Как… поцеловался… с драконом, — едва сумел выдавить из себя виконт. — Барон, как вы можете такое пить?
— Это не самое крепкое, есть ещё сильнее и даже настолько
— Они потомки драконов, не иначе, — покачал головой Гектор, который только-только продышался.
Через полчаса были открыты и опустошены ещё две бутылки. Настроение резко пошло вверх, дело дошло до шуток, рассказов о своих приключениях, о смешных случаях про знакомых и выдающихся деятелей. Местные ржали над герцогами и королями, мы с земляком вспоминали реальные и выдуманные случаи про генсеков, о которых на нашей бывшей Родине ходила масса историй.
Вот уже половина коробки лежит в виде горки пустой тары, бережно складируемой служанкой в углу в сундуке, чтобы во время разошедшейся гулянки, мы не переколотили драгоценную тару.
Вскоре уже Сергей пытался что-то сыграть на струнном инструменте, похожем на домру. Получалось у него не ахти, уж очень аппарат сильно отличался от привычной парню гитары, но он не сдавался. Впрочем, нам нравилось всё, что выдавали терзаемые им струны.
Чуть позже зашёл спор про оружие, маг попытался узнать у нас про автомат, но когда получил тот (с отстёгнутым магазином), скривился и вернул назад, сообщив, что в том нет ни грамма магии. Зато с рубаками и я мой товарищ быстро зацепились языками на теме клинков и доспехов. С особой гордостью я показал свой меч, выкованный нашими реконами из замечательной нержавеющей стали, которую я потом щедро полил своей кровью, придавая прочность. После этого клинок разрубал тонкую арматуры без всяких последствий для лезвия. У Сергея была чуть изогнутая сабля из какой-то музейной коллекции, распотрошенной по случаю в городе с серебряными украшениями рукояти и гарды, с накладками из драгоценного металла на ножнах. Оружие у него правильно называлось: польская карабела. После того, как я поработал над этим клинком, он стал конкурентом моему прямому мечу.
На какое-то время я просто выпал из окружающего мира. Тело веселилось, кричало, пело песни, запускало пальцы служанкам, которых волей виконта появилось в шатре с десяток, в корсеты и под подол, а сознание спало.
Пробудилось оно, когда дошло до соревнования прочности оружия. Ничего другого, как поочередно рубить по клинкам друг друга придумать никто не сумел, и какое-то время в шатре лязгала сталь, раздавались радостные или огорчённые крики. Гордо хочу сказать, что испытание выдержали лишь три единицы: мой меч, меч виконта и Серёгина карабела.
Потом я решил сделать подарок виконту
Через сорок минут коробка была вручена мне знакомой парочкой мальчишек.
— Реджинальд! — с трудом ворочая языком, я позвал виконта. — Хочу оставить о себе хорошее воспоминание… посему вот… вручаю, — и я протянул мужчине стеклянную фигурку кабана, размером с гусиное яйцо. Без всякой раскраски, просто чистейшее стекло, искрящееся в лучах солнца, жаль, сейчас этот эффект глубокой ночью не продемонстрировать.
Кроме кабана, точнее секача, судя по прямым и длинным клыкам, поднимающим верхнюю губу, были фигурки нескольких животных: волка, собаки (вроде как сенбернара), двух хайцев, белки с орехом и рядом с парой орехов, лося, лебедя и пары лебедей, прижавшихся головами друг к другу и образующие "сердечко" длинными изогнутыми шеями. Все размером от куриного яйца до небольшого кокоса (лось).
— Это… дорогой подарок, — медленно и подбирая слова, произнёс виконт. — Такой алмаз…
— Стекло, Реджинальд. Алмазов такого… размера даже у нас нет, хотя в родном мире бывают… и крупнее.
— И стекло дорогое, Виктор… я подарю такое же… соответствующее.
На какое-то время я вновь заснул сознанием, отдав управление тела подсознанию. Пришёл в себя от тишины и того, что кто-то меня раздевал. На короткий миг сознание пронзила вспышка: в плен взяли, сейчас в колодки сунут голым! Но потом понял, что неизвестный — женщина и кроме нас в палатке нет больше некого.
— Я сам, — отстранил я помощницу и невольно коснулся рукой её груди, прикрытой тонкой тканью платью. Алкоголь, нерастраченная энергия на гулянке и возбуждение, которое пришло после заигрываний со служанками, сыграли со мной дурную шутку.
От прикосновения к женскому телу, к его самым сокровенным и желанным частям, кровь хлынула в пах, за несколько секунд в штанах стало тесно.
Я так и держал ладонь на чужой груди и их владелица не сделала ни малейшего жеста, чтобы отстраниться, не сказала слова против.
"Сама хочет потому что", — догадался я.
Пошатнувшись, я встал с ложа, на котором пришёл в себя и притянул к себе женщину. Ощутил её губы на вкус в поцелуе, и у меня просто снесло башню. От незнакомки приятно пахло цветами, луговыми травами и ароматом здорового чистого женского тела.
Уже двумя руками я коснулся высокой женской груди, несколько секунд играл с ними сквозь ткань, после чего не выдержал, подцепил ворот и разорвал платье сверху, выпустив на свободу светлые крупные полушария, белеющие в полумраке и с чёрные некрупными сосками, выделяющимися на светлой коже.
— Господин, на спине шнуровка была, — прошептала она чуть укоризненно.
— Извини…я новое куплю, — пообещал я, наклоняясь и ловя губами один из сосков, и играясь пальцами со вторым. Вторая рука опустилась ниже, пролезла под подол платья и сдавила крепкую и гладкую попку.