Маг крови

Баковец Михаил

— Кто вы такие и почему перекрыли дорогу? — с наглостью в голосе крикнул он.

— Кто ты такой, что бы задавать мне вопросы? — ответил я.

— Я телохранитель сэра Реджинальда Ла Дагра!

— А я барон Виктор Тэрский, и ты стоишь на моих землях, — рявкнул я.

То смешался, несколько секунд не знал, что и сказать, потом буркнул нечто "простите, господин, господину сообщу" и умчал назад.

— И что дальше? — поинтересовался у меня Колька.

— Ждём.

Я видел, как мой недавний собеседник подскочил к десятку всадников, которых я приметил ранее, и стал что-то рассказывать.

Хотя, почему что-то? Обо мне и говорил. В итоге трое из них сорвались с места и понеслись к нам навстречу.

— Стрелять? — нервно произнёс мой товарищ. — Они же снесут защиту, блин.

— Втроём? Вряд ли. Тут скорее бравада, — ответил я, хотя в душе был не так спокоен, как хотел казаться. Чёрт их знает, что за амулеты и магия, может быть, эта троица лёгким движением руки превратит в невесомый пепел мои невзрачные заграждения в один миг.

Ан нет, за пару десятков метров всадники стали осаживать своих скакунов и плавно остановились рядом с остриями жердей.

— Я виконт Ла Дагр! — представился один из всадников, здоровенный рыцарь в ламеллярном доспехе из крупных пластинок, из-под которого торчала кольчуга. Голову закрывал глухой шлем-ведро с несколькими узкими прорезями в районе глаз и рта. На левой руке рыцаря висел круглый щит с металлической окантовкой и массивным умбоном, в правой он держал копьё, выкрашенное в серый и коричневый цвет широкими косыми полосами. На копье вился флажок, на щите был изображён кабан, разбивающий щит пятаком. На левом боку виднелась часть ножен с широким мечом. Эх, бедная лошадка, это какой же груз ей приходится тащить на своей спине? Сам виконт мужик не мелкий, так ещё и веса нацепил на себя немало, один доспех тянет килограмм на пятнадцать, плюс кольчуга, шлем и прочее. Сорок килограмм будет или нет?

— Я барон Тэрский и это моя земля. По какому праву вы появились здесь таким отрядом? — нагло заявил я. Терять, в принципе, мне было уже нечего. Если эта братия заявилась сюда по мою душу, то победить я не смогу, а вот подороже отдать жизнь — да. Так какая разница, стану я лебезить или хамить?

— Ха! — то ли прохрипел, то ли, хохотнул сосед слева от виконта, обряженный в кольчугу с пластинами на груди и остроконечный шлем с полумаской и длинной бармицей из кольчуги двойного плетения. — А ты смел, барон!

У этого воина на треугольном щите, выкрашенном в жёлтый и зелёный цвета квадратами, был нарисован олень с развесистыми рогами.

— Он самозванец, а не барон, — прорычал последний, третий и самый здоровый из троицы. — Где его регалии? Где знамя? Где герб?

— Язык отрежу, смерд, — в тон ему ответил я. — Следи за речью, когда с бароном и властителем земли, на которой стоишь сейчас, разговариваешь.

— Остынь, Жердон, — сказал виконт своему агрессивному товарищу, потом посмотрел на меня. — Если вы и в самом деле барон, то мой товарищ прав. Я и мои спутники не видят ваших знаков власти.

— А у меня другие обычаи приняты. Герб и знамя не могут быть сделаны из простой тряпки и дерева. Только шкура и кости сильнейших врагов достойны носить мои знаки, — ответил я.

— И когда же мы увидим знамя из шкуры достойных врагов? — с лёгкой насмешкой спросил виконт.

— Я думаю,

если ваш отряд решил напасть на меня, то кожа, что снимем с самых лучших бойцов, сгодиться.

Третий и самый грубый всадник зарычал.

— Господин барон, вы излишне наглы и я не вижу причин для этого, — холодно произнёс виконт.

— А я ещё не услышал причины, почему вы находитесь на моей земле и ведёте себя так нагло, — в тон ему ответил я.

— Мы прослышали о набеге гоблинов и решили защитить цивилизованные земли от мерзких тварей, — с пафосом ответил он мне.

— Тогда зачем вас так много пришло?

— Много? Я вас не понимаю, сударь, — нахмурился тот.

— Вас более двух сотен, а гоблинов пришло меньше трёх тысяч. Зачем так много воинов на такую маленькую орду? Или я ошибся и большая часть лишь слуги и шуты, обряженные ради веселья в доспехи и взявшие оружие…

— Убью, смерда! — заорал грубиян. — Поединок! Требую поединок.

— … ваш слуга хам и грубиян или в вашем обществе принято перебивать благородного человека? — спросил я и посмотрел в глаза виконту. — Что же насчет моих слов, то нас было два десятка бойцов и два десятка големов ближнего боя, чтобы без потерь уничтожить всю стаю ничтожных злобных карликов, пришедших из пустого королевства.

— Без потерь? — Почти. Пару големов гоблины серьёзно повредили, но это мелочи, — деланно равнодушно сказал я.

Полминуты троица молчала, ошарашенная новостью и переваривая её. Даже грубиян и тот притих. Собственно, все аргументы на моей стороне: я стою там, куда пришли гоблины, за моей спиной вдалеке на холме торчит целехонький частокол и крыши деревенских домов. А ведь после гоблов, всегда разве что развалины оставались, а скорее всего, просто пепел и головешки.

— Возможно, вы смогли отбиться от гоблинов, сударь, и мне было бы крайне интересно услышать от вас рассказ, как происходила битва, — уже не так нагло и спесиво произнёс виконт. — Но вас вызвали на поединок и если вы человек чести, то не можете отказаться. Вы лично или ваш человек обязан сойтись в схватке.

— Условия поединка? — спросил я, мысленно скрестив пальцы, чтобы мне разрешили взять своё оружие или боевые амулеты, под один из которых можно выдать пистолет.

— Их назначаете вы. Разве у вас не так?

— У нас не оскорбляют хозяина и не заявляются незваными гостями на его земли.

— А вы разве заявили о себе? В Стамилаке есть титульная гильдия в городской ратуше, вы должны были навестить её и сообщить о себе, предоставить регалии и документы на баронство, — огорошил меня виконт. — Вы не знали, сударь?

— Из головы вылетело, я только закончил уничтожение тел мерзких тварей и разведку своих земель, собирался на днях выехать в город, — буркнул я. — А тут вы появились.

— Сожалею и приношу извинения за доставленные неудобства, — сказал мужчина без капли сожаления и извинении в голосе. — Но перед поездкой вам необходимо решить проблему поединка. Или отказываетесь?

Ага, с такими мордами откажешься тут. И сомневаюсь, что после такого они смирно уйдут назад. Как бы, не обвинили меня в разбойничестве и самозванстве, а таких типов в средневековье ждала верёвка или четвертование.