Маджонг
Шрифт:
«Вот это мило, — удивленно хмыкнул Регаме, когда, развернувшись на небольшом пятачке перед пивзаводом, машина унеслась в сторону центра города. — Значит, этот Львов не остался в Киеве потрошить Чаблова, а тоже приехал сюда. Ну и на что, интересно, он рассчитывает? Ехать без рекомендаций, без уговора, детский сад какой-то. А почему «без уговора», откуда я знаю? — спросил он вдруг себя и ругнулся сквозь зубы. — Может, Батюшек и его, и меня пригласил? Может, он восточные единоборства любит: кунг-фу, карате? Вот и
Бесцветную холмистую местность, окружавшую его, оживляла только совершенно невыносимая, густая вонь, разлившаяся в воздухе.
Регаме вошел в небольшой холл административного корпуса и спросил дежурного: «Что это у вас так воняет?»
— А, — безразлично махнул рукой тот, — отходы сливают. Сегодня ничего еще, ветер не в нашу сторону. Вот когда в нашу, тогда точно воняет. А вы к кому приехали?
— К Семен Семенычу. Мне номер должны были зарезервировать.
— К самому?.. Сейчас, минуту. Вызову горничную.
Часом позже Константин Рудольфович снова вышел на пятачок у пивзавода. Встреча с Батюшеком была назначена на вечер. Рабочий день уже закончился, и похоже было, что все обойдется без Львова. До встречи оставалось часа полтора, Батюшек пообещал, что машину за ним пришлют к проходной. Все складывалось неплохо. Ветер успокоился, и солнце готовилось сесть в легкие облака, теснившиеся над горизонтом.
«И это всегда у них такой смрад? — удивленно покрутил головой Регаме. — Как они тут живут? Интересно, у Батюшека тоже так?»
У Батюшека все оказалось иначе. Ровно через час за Регаме пришел микроавтобус.
— Чертов город, — всю дорогу сквозь зубы ругался водитель, — как они тут живут?! Как так вообще можно жить?! Нет, ну посмотрите, взял человек и поперек дороги построил дом. Улица была, люди ходили, машины ездили, а он берет и дом себе строит.
Они миновали район старых деревянных изб, обогнули центр и унылые кварталы стремительно ветшающих пятиэтажек, потом выехали на шоссе и уже в сумерках подкатили к небольшому поселку. Охрана на въезде, высокие кирпичные стены, за воротами аккуратно стриженные газоны и редкие деревья.
Водитель бросил несколько тихих слов в трубку мобильного телефона. Вскоре от одного из особняков к машине направился человек в костюме.
— Это за вами, — сказал водитель. — Счастливо.
Константин Рудольфович вышел из машины.
Было тихо и спокойно. Пахло совсем как дома: осенью, свежестью, дымом далекого костра.
— Здравствуйте, — человек в костюме остановился в нескольких шагах от него. — Семен Семенович вас ждет.
— Тут что, река где-то недалеко? — стал оглядываться Регаме, словно рассчитывал разглядеть в быстро густеющих казахских сумерках речные обрывы и пляжи.
— Иртыш, — коротко ответил встречавший и быстрым шагом направился к дому. Регаме поплелся за ним.
В просторной прихожей их встретили звери. Они смотрели со стен коричневыми стеклянными глазами и ласково скалились.
«Веселый, должно быть, человек этот Семен Семенович, — подумал Регаме, миновав носорога. — Все у него такие милые и обаятельные. Правда, перед этим он их завалил, не принимая в расчет ни добродушия, ни прочих семейных и жизненных обстоятельств, но это, конечно, не в счет».
В кабинете Батюшека на полу, раскинув лапы, голова к голове, лежали два медведя — белый и бурый — и с любовью глядели друг на друга. На стенах, отделанных деревом и камнем, висело оружие: старое и новое, холодное и огнестрельное. В глубине кабинета, под огромным, дорогущим бухарским ковром со щитами и саблями, за столом сидел Батюшек, маленький, крепкий и тщательно выбритый человек. Все, что не было у него выбрито или прикрыто рубахой, топорщилось жестким и густым черным волосом.
— Это ваши бывшие конкуренты, там, со стен ухмыляются? — спросил у него Регаме после рукопожатий и первых вежливых слов знакомства. Шутка была немного рискованной, но Батюшек ее принял.
— А? Там? — захохотал он. — На лестнице? Конечно! Конкуренты! Только не мои. Сам я не охотник, мне этот дом достался уже с обстановкой: с оружием, с коврами, с этим зоопарком, — он кивнул в сторону медведей, — и с гаремом бывшего владельца, — еще раз хохотнул он. — Шучу. Зачем мне чужой гарем, ну подумай?! У меня свой есть. К оружию я тоже равнодушен, так что при случае подарю кому-нибудь. Ты оружие не собираешь?
— Нет, — качнул головой Регаме, — я больше по книгам.
— Ну вот, и я тоже. Я Европу люблю. Средние века, Ренессанс. А ты?
— Я ничего не люблю, это мой заработок, — соврал Регаме. Он и в самом деле приехал работать и откровенничать не собирался.
— А по моей теме есть что-то любопытное?
— Ну-у, — протянул Регаме, — всегда у кого-то что-то есть. Надо записи поднять, посмотреть. А если вот так, с ходу… недавно видел «Истинную сокровенную философию» Агриппы Неттесгеймского.
— «Оккультную философию» Агриппы? — заинтересовался Батюшек. — У меня есть кёльнское издание.
— Не-ет. Что же интересного в кёльнском? В прошлом году на «Сотбис» его экземпляр ушел за две с половиной тысячи. Я говорю о парижском издании. И не обычной «Оккультной», а «Истинной».
— «Истинная оккультная философия» Агриппы? Да ты врешь.
— Хорошо, поговорим о погоде.
— Нет, подожди, это я так. И сколько хотят?..
— Нисколько не хотят. Оно не продается.
— Что, в библиотеке видел, да? Так и скажи. У нас в стране, я имею в виду в Союзе, парижских «Истинных» Агриппы всего три было. Один экземпляр в Москве, в «Ленинке», другой в Питере, третий в частной коллекции, тоже в Москве.