Людоеды
Шрифт:
— Бояться! — крикнул Мих.
Это означало боевую готовность.
Опасения лидера чужаков подтвердились.
— Дикари… — вскрикнул Зуб, выпуская стрелу, и уже тянул иную с тетивой — дал промашку. А вот дикарь не промахнулся и зацепил его по голове.
Зубченко всё-таки выстрелил в него — успел — и также зацепить. Дикарь взвыл, а Зуб зарычал, укрывая голову щитом. Лук в рукопашной схватке вряд ли пригодиться. Едва он закинул его себе за спину, и взялся за костяшку-плавник, ему пришлось отбивать навал сразу двоих дикарей в шкурах и черепах на головах. И в одиночку
Никто не сомневался, что он убит. Но в пылу жаркой схватки никто на это не обратил внимания. Сокурсники, за спинами практикантропов выставив по-боевому лопаты, отбивались ими от дикарей, окруживших их с обеих сторон и оттесняющих к воде, выдавливая с острова.
Оттуда на отмель уже катила волна. Какой-то хищник водных просторов и немалых габаритов стремился полакомиться ими. В воду попали капли крови и тотчас привлекли его внимание.
И опять же никто ничего не замечал извне, все были в битве. Противники падали как с одной стороны, так и с иной, и не все убитыми, чаще оглушённые ударами по голове, поскольку Мих истратив две стрелы, третью не успел выпустить, и также укрываясь щитом, пошёл рубить врагов костяным плавником. Да фонтан брызг и воды из-за спины, окативший берег волной как в приличный шторм где-нибудь на море, а не на спокойной водной глади озера или реки.
Одного из драчунов смыло с берега. Орал дикарь. Ещё бы — перед ним из воды возникли поистине устрашающие челюсти и не две, а три и сомкнулись подобно лепесткам бутона, но вот тычинками там оказался язык, а краями острые и кривые клыки больше смахивающие на бивни.
Про сухопутный бой сразу же все забыли, подавшись в едином порыве от берега вглубь острова — и дикари, и практикантропы. Вражды меж ними, как и не бывало. А тут ещё Беккер и пытался вступить в переговоры. Да где там — его никто не слышал, да и не замечал. Иуду игнорировали как дикари, так и сокурсники.
На берегу остались ещё люди — не в состоянии передвигаться без посторонней помощи.
— Стой, Миха! Ты куда? Вот где чудак на букву «М»… — замычал Зуб.
Ему пришлось податься с ним за сокурсником. Вытащили, а остались ещё дикари — парочка. Одного удалось вырвать, а вот второго только наполовину — чудовище показалось вновь своей пастью из воды и… Даже стрелы выпущенные ими не помогли. Глаза монстра закрывали прозрачные роговицы. И оно по строению тела чем-то напоминало скелет того, кости кого они использовали в качестве оружия.
Недолго дикарь промучился, утопая в луже собственной крови, а чудище оставалось в воде. На суше оно оказалось неуклюжим, но всё же сумело доползти до жертвы и проглотить, а вот преследовать практикантропов и дикарей — не стало. Похоже, что насытилось парочкой людоедов — исчезло под водой.
По отмели от острова в обратном направлении пошла волна и вскоре исчезла. Чудовище ушло на глубину. Возможно, залегло переваривать добычу, набив ненасытную утробу.
Дикари исчезли, улепётывая в ином направлении, чем приплыли на остров на катамаране.
—
Беккер также находился среди людоедов. Друзья пожалели, что под рукой не оказалось лишней стрелы.
— Всё, терь без колчана забитого ими я из лагеря ни шагу…
— Туда ещё добраться надо как-то, — напомнил Мих про монстра водных просторов. — А уж чтобы целыми и невредимыми — забудьте все!
Дух Воды рассердился на дикарей и покарал их за то святотатство, которое учинили они, мочась в его обиталище. А не зря же умные люди издревле придумали пословицы, тем более такую: «Не плюй в колодец, когда-то и самому придётся испить из него водицы!»
Сокурсники, явившиеся на остров с практикантропами, забыли обо всём на свете, это же касалось и того, по какой именно нужде они подались сюда.
Спокойно не было нигде, и везде их ждала смерть — ничего более, а на ум и подавно не приходило. У страха глаза велики.
— Полюбовались местными красотами, а достаточно — и пейзажами — ещё насмотритесь здесь и не на такое… — напомнил Мих: пора бы и делом заняться.
Они доломали скелет чудовища, мстя тому, которое едва не пожрало их, а на обратном пути возможно придётся отбиваться всем, что окажется под рукой. Ибо на плот надежды никакой.
— Ерунда — укрепим, и второй маленький в качестве спасательного приладим, — заявил Зуб.
Вот кому всё, а этот водоём по колено. Дикари тоже так считали, что оно им по то, чем надругались над Духом Воды. Знать и практикантропам не стоит забывать: кто здесь хозяин — в этом мире.
— А размер — не имеет значения!
— Хи-хи! Ты это девкам скажи, Мих! — прыснул Зуб. — Мал золотник, да дорог — не тот случай! А у нас… М-да…
— Лагуна — заводь, — напомнил напарник: стоит «рыбки» половить. Вот только не уточнил: какой именно. Она оказалось не менее опасной водной тварью, нежели монстр. Но когда это стало очевидно, всё уже было позади.
Теперь у каждого практикантропа в отряде имелся лук. И стрелы до двух десятков настругали тут же, хотя и на всех будет по три. Если против чудища не спасёт, то при новой стычке с дикарями пригодится. А не забыли и про съестные припасы.
Теперь важно было добраться до берега материковой части континента с тем, что заграбастали, а столько всякого добра прибрали к рукам: и к ночи до лагеря не перетащить.
— Будем идти параллельно берегу, пока не окажемся на одном уровне с лагерем, — пояснил Мих. — Оттуда будет легче и короче дотащить. Заодно и рекогносцировку произведём — изучим хоть немного водоём.
— И это ты заявляешь нам после того, что видел сам, а то чудовище… И ваще… — изменился Зуб в лице. О ехидстве и насмешках позабыл. Не тот случай был. Выжить бы, а даже согласен временно из ума. Что читалось на лицах иных сокурсников, так пока и не ставших практикантропами, как закадычные друзья, пусть и влились без своего согласия в их ряды не то отряда, не то бригады.
Мих ещё успевал думать о Варваре и тех, кто остался в лагере.
— Я те поражаюсь иной раз, дружище! Тебе бы женщиной родиться!