Людоеды

Mиxoнoв Cepгей

Проучил Варвар, мгновенно научив уму-разуму Ишака. Даже топор всучил, рубить сучки.

— Пускай они их и рубят, — затеял голодранец валить от злости стволы деревьев. И завалил такое одно кроной на себя — заорал.

— А чтоб тя… — осерчал в край Ясюлюнец.

Ну и работника подсунули ему Зуб с Михом.

— Тьфу…

Больше тот не стоил по его сугубо личному мнению.

— Одно слово — Ишак! А кишка тонка!

Подошёл и разобрал завал из веток на нём.

— Ты как?

— Да как-то так… — сам ещё не понял

Ишак, — не очень…

— Ну и нахрена бы эту дуру свалил? В ней же веса — и представить сложно! А метров двадцать в высоту — не меньше!

— Вот на пять брёвен и развалим… — мгновенно сообразил с ответом Ишак.

Считал сносно, значит, сотрясения мозга избежал. Хотя какое к чёрту сотрясение, когда Варвар не только считал, а знал: голова — кость, и по определению болеть не может. Что лишний раз и подтвердил Ишак — его догадку.

Вырубка дебрей леса вблизи лагеря продолжилась. Пора было рубить просеку, по которой следовало тащить сваленные брёвна к баракам. А путь неблизкий, если разобраться, и гужевой повозки нет. Самим впрягаться вроде бы не с руки — они вальщики леса, а не носильщики.

— Я это… — снова решил откосить Ишак от работы. — В лагерь — только туда и обратно!

— Нафига?!

— Ну, сам, Варвар, посуди: мы лес рубим, а кто-то должен же перетаскивать его! Так пусть параллель и корячиться! Не всё нам!

— А не боишься один идти по лесу? Вдруг дикари или тварь, какая, а?

— Так дай кого — да хоть Ворону!

— Угу, а Баки не хошь?

— Не, уволь…

— Это не ко мне, а к людоедам! Они живо из тя сварганят жаркое на барбекю! — ехидно соскалился Ясюлюнец.

— Не смешно!

— А кто говорит о том? Лично я вполне серьёзно!

— Думай, бригадир! Моё дело маленькое!

— Типа — умный… самый?

— Нет, я ж — Ишак!

— Вообще-то ты прав…

— Всегда… — напомнил сокурсник… про свои оценки за последний семестр — и не только, а за два предыдущих курса.

— Валяй… — уступил ему Варвар. — Только дурака — не вздумай!

— Ага, я мигом, аки ветер…

— Типа — одна нога тут, другая там… у людоедов… — снова выставил напоказ свои зубы Ясюлюнец, проветривая их.

Ишак едва стерпел, заскрежетав своими.

— Один вали…

Пришлось согласиться. Всё лучше в лагере бить баклуши, чем тут их, работая с топором. А труд не для него — не обезьяна, чтобы облагораживать себя им. Пускай иные приматы примитивами пашут на него.

Ишак улыбнулся довольно про себя и снова пошёл проторенной дорожкой за кусты. Топор пришлось оставить, но Варвар выделил ему кол — напутствовал.

— На всё про всё — пять минут!

— Десять в одну сторону и… короче — полчаса! Пока уговорю кого надо, а затем пригоню на штрафные работы…

— Время — и пошло… — напомнил Варвар, запустив секундомер на ручных электронных часах.

— А чтоб тя, Варвара… — пробурчал про себя Ишак, скрываясь из виду бригады лесоповала.

—

Перекур пять минут…

Кислый ещё больше сморщился. Сигареты закончились. Так что шутка была в тему. Благо хоть краткосрочный отдых. А то сокурсники Варвара выбились из сил — на них не было лица, и работали в поте, аки тягловые лошади, а толком, по его мнению, и не начинали лес валить.

Бревен лежало всего ничего, и заострённые уже с одной стороны для облегчения веса. Итого десяток. На шесть-семь метров забора. И пахали всего час. С такой скоростью им пахать и пахать от рассвета до зари не один день, а неделю, чтобы опоясать бараки по периметру вдоль рва. Но и там работа не кипела, а скорее чахла и затухала. Хотя искры летели, и не из-под лопаты Вежновца, а тех, кого он припахал, сговорившись с преподами.

И новая напасть — нет, не в лице дикарей, а дровосека.

— Ишак! Тебя, каким ветром сюда занесло? Не рано ли? — насторожился Паша.

— Ты много на себя не бери, да! Как староста — в прошлой жизни, а в этой им за полицая — Фашист, что нынче Варвар! Он и послал меня к вам!

— А дальше не мог…

— Короче — нужны люди таскать брёвна на частокол…

Те, кто рыли ров, расширяя его края и углубляя, застонали — почти все разом, побросав лопаты с вёдрами.

— О, а вот и желающие… — пособил Ишак Паштету в работе.

Изо рва снова донеслись стуки лопат и звон вёдер — в некоторые нагружали камни, выкапываемые из земли. Их было решено складировать внутри лагеря и в дальнейшем использовать либо как укрепительный материал для частокола и рва со стороны лагеря, либо в качестве метательного оружия против дикарей. Всё зависело от их количества да размера. И потом по необходимости можно было даже каменное основание стены соорудить, если измазать глиной. А добрались и до неё. Поэтому работа шла медленно и тяжело.

— Давай мужиков! Землю и бабы способны рыть! А их у нас в избытке!

— Слышь ты, Ишак… — выдали некоторые из них. — Больше к нам можешь не подваливать, а в барак ночью неча и заходить!

Они пообещали отходить его, если сунется, а нос покажет на пороге. Помои на голову точно обеспечены. Но его кто и интересовал из противоположного пола — Ворона. Он на неё глаз положил, а она на него то, чем и кичился Ишак, как мужик.

Чёрт присоединился к старосте с дровосеком — заключил:

— Да-да, Саковец прав, Паша. Без забора с частоколом нам никуда. Надо ему дать…

— Хорошенько!

— … людей. Отбери покрепче парней и дуй с ними, а я тут подежурю вместо тебя.

Тот ещё бабник, а не одной юбки не пропустит. Едва ли под тридцать лет было ему, поскольку аналогичная чрезмерная любовь к спиртному состарила его на косой десяток лет вперёд.

Спорить было бессмысленно — это Вежновец и сам понимал: частоколу быть, иначе им не жить. День выиграли у людоедов — за счастье, а если два — им несчастье.