Любовь в объективе
Шрифт:
Внезапно женщина разворачивает ноутбук, на экране которого я вижу стоп-кадр с отправленной в резюме видеозаписи. Ах… вот, значит как…
— К чему тогда весь этот цирк? — не собираюсь отступать я. Раз уж не дали нормально пройти кастинг, то хотя бы высказаться я могу?
— Девушка, я же сказала…
Я перебиваю:
— Слышала я, что вы сказали. И мне ровно так же плевать на это, как вам на меня.
Складываю руки на груди и встаю в защитную позу.
Кисть мужчины, играющегося с ручкой, замирает. Он откладывает письменную принадлежность на стол и заинтересованно смотрит на меня. Поворачивается к женщине и говорит:
— А мне нравится.
— Что? — чуть ли не падает со стула дамочка. — Нравится?
— Характер
— Это сумасшествие какое-то.
— Да ещё и такая смелая особа. Ни одна девушка за всё время просмотров не решилась так нагрубить.
— Я бы на вашем месте не воспринимала это как что-то хорошее, — отвечает женщина.
Мужчина оборачивается ко мне. Он щуриться, осматривает. Наконец произносит:
— Вы знакомы с произведением? Изучали?
— Изучала, — спокойно отвечаю я. — Это одна из моих любимых книг.
Он снова хватается за ручку и жестикулируя с её помощью, говорит:
— Может, покажете нам своё видение героини? Что-нибудь… какую-нибудь из сцен?
Я вздыхаю, но всё же опускаю руки. Пытаюсь вспомнить подходящую сцену и вдруг мне в голову приходит гениальная идея — отыграть ту самую сцену, где главная героиня, распрощавшись со своим любимым и отправив того на осаду крепости, узнаёт, что любимый в беде, и отправляется в путешествие по королевству, чтобы собрать новую армию для помощи своему мужчине. Я показываю всё это в таких деталях, о которых, наверное, не догадывается даже сам автор книги. Я разговариваю с воображаемыми слугами, затем вкратце описываю события, не требующие качественного отыгрыша, и наконец… собираю войско и прихожу на помощь любимому, роль которого в моём случае занимает камера. Я смотрю на неё так… как не смотрела ни на одного мужчину в жизни. Оператор, снимающий всё это, спрятавшийся за аппаратом, неожиданно выглядывает из-за него, глядя на то, как идеально я отыгрываю любовь к бездушной технике. Полные надежды глаза, чуть-чуть влаги и сложенные на груди ладони.
— Любимый, — говорю я наконец, после чего резко обрываю сцену, меняю выражение лица на улыбчивое и по-доброму смотрю на шокированных членов комиссии.
Мужчина, позабыв про ручку, начинает хлопать так, что та вылетает у него из рук и отлетает куда-то в стену.
Женщина закатывает глаза, закрывает веки и откидывается на спинку, задрав голову к потолку.
— Просто сумасшествие, — говорит она.
Глава 4
Кристоф.
Я выхожу из грёбаного офиса, натягиваю на голову капюшон толстовки, надеваю очки, чтобы меня не узнали и иду на прогулку. Мне нужно подышать. Раньше я не занимался такой хернёй. Раньше, если меня что-то бесило, я арендовал шикарную загородную виллу, желательно где-нибудь на берегу моря, собирал огромную тусовку — от ста, до трёхсот человек, — и пил. Пил неделю, месяц. Люди менялись. Знакомые лица уходили, приходили незнакомые. На седьмой или пятый день рядом не оставалось ни одного, с кем я начинал свой запой. Но меня это мало волновало. Тогда меня интересовало только одно — девушки. Мясо. Живое мясо для удовлетворения моих потребностей. Идеальные сучки, с модельной фигурой, накачанными задницами… хотя, на седьмой день я уже не смотрел, куда пихаю свой инструмент. Не удивлюсь, если однажды окажется, что я случайно переспал с мужиком. Фу! Мерзость! Думать об этом на трезвую ни хрена не приятно.
И всё же! Жизнь была раем. Идеальным, алкогольным раем. А что теперь? Теперь у меня нет денег даже на сраный ящик сорокалетнего вискаря. Я ничтожество! Я позорище! Я никогда не скажу об этом Майку, не скажу об этом никому, но сам прекрасно понимаю, что моя жизнь катится к чёрту!
Мне срочно нужно расслабиться. Нужно выпить. Смотрю на часы —
Продолжаю шагать по тротуару, не обращая внимания на прохожих. Если задеваю кого-то — не моя проблема. Нужно смотреть, куда идёшь. Я не для того решил стать знаменитостью и стал ею, чтобы уступать дорогу обычным плебеям. Людишки, со своими никчёмными проблемами, суетятся на улицах города, даже не зная, что прямо сейчас среди них разгуливает звезда такого масштаба. Да-а… было время. Было время, когда, шагая по улице даже в таком виде, меня всё равно вычисляли какие-нибудь молоденькие девочки и визжали от восторга, умоляя дать им автограф. Глядя на них, я еле сдерживался, чтобы не утащить их всех с собой на тусовку и попробовать каждую по очереди. Проблема была только в том, что им, наверное, и восемнадцати не было. Поэтому приходилось довольствоваться фантазиями. Но за то время, что я рисовал им подписи, успевал глазами раздеть всех до гола. Ох и были же времена!
Заворачиваю за угол и останавливаюсь. Снимаю очки и смотрю на огромную очередь, растянувшуюся на всю улицу.
— А это что такое? — бубню себе под нос.
Тут же осматриваюсь по сторонам, в надежде, что никто меня не узнал, надеваю очки обратно и иду прямо к очереди.
Боже! Сколько цыпочек! — думаю я, проходя мимо разносортных малышек. Я оцениваю каждую, рядом с некоторыми и вовсе облизываюсь как голодный кот. Мне плевать, что некоторые из них смотрят на меня с пренебрежением или отвращением. Когда дело доходит до постели, их взгляд всегда меняется. Всегда! Тогда они уже не такие крутые. Они просят меня об одном. Умоляют, чтобы я отымел их пожёстче! Я-то знаю, чего стоит вся их надменность — стоит моему члену оказаться во рту у одной из них, как мнение обо мне меняется в корне. А если при этом напоить их бутылочкой какого-нибудь «Кристалл брют», то тут вообще всё двери открыты. И передний и задний входы. Хаха! После такого они сами просят, чтобы я отымел их со всех сторон.
Я почти нахожу вход в здание, до которого мечтают добраться все эти цыпочки. Подхожу к одной из первых в очереди, снимаю очки и спрашиваю:
— Что тут твориться?
— Кастинг, — говорит она.
— Что за кастинг? В порнуху? — у смеюсь.
Девка отворачивается. Я слышу тихое:
— Придурок…
— Дорогуша, — говорю ей, — ты, походу, перепутала? Не видишь, с кем разговариваешь?
Она снова смотрит на меня. Осматривает с ног до головы и корчит мерзкую мину. Как будто я ей неприятен.
— Понятия не имею, — говорит она.
Я набираю побольше слюны и сплёвываю в сторону. Мысленно матерю эту дрянь, но изо всех сил сдерживаюсь, чтобы не влепить ей затрещину. Как там говорил Майк? Меньше скандалов? Да, пожалуй, он прав. Такой выкрутас мне сейчас точно не нужен. Походу, и впрямь, придётся стать терпилой на какое-то время.
Вынимаю визитку из кармана. Они у меня всегда с собой. Мало ли чего? Найду какие-нибудь интересные связи. Нельзя упускать хорошие связи. Особенно, если речь идёт о молоденькой сучке с сиськами… присматриваюсь, третьего размера, как минимум. Это точно тот случай, когда нужно оставить визитку.
Говорят, что визитки — это старомодно. Но те, кто так говорит, ни хера не понимают. Не понимают, что они вообще говорят. Они даже не слышат, что сами произносят. Старо — модно. Старо, но модно. А всё старое всегда моднее. Во всём старом есть какая-то своя атмосфера. В старых машинах, старых костюмах, старых… актёрах… Мать твою! Хватит думать о том, что ты неудачник! Всё ещё будет! Всё ещё впереди!
Я обхватываю картонку двумя пальцами и протягиваю девке. Она кривит морду, но принимает. Читает. Затем откидывает в сторону. У-ух, как бы залепил бы сейчас. Уже даже кулак сжимается. Но нет… Нет… слишком много людей.