Любовь в объективе
Шрифт:
Она поднимается, я пододвигаюсь ближе, чтобы сообщить о своих планах на неё. Говорю, как хорошо ей будет в постели со мной, как только она перестанет выпендриваться, но в ответ получаю смачную пощёчину. Злости нет. Я улыбаюсь. Она всё ещё стоит и смотрит на меня своими злыми глазками. Такой ерундой меня не запугать, малышка. Так можно только сильнее подстегнуть аппетит зверя. Давненько у меня не было таких страстных малышек.
— И это всё? — улыбаясь говорю я.
Она замахивается, чтобы ударить снова. Но я перехватываю её хрупкую ручку в воздухе. Она дёргается, пытается
— Отпусти! — кричит мне в лицо.
— Надо убедиться, что ты не захочешь зарядить мне снова. Пока не буду в этом уверен, не отпущу, — издеваюсь над ней.
На удивление, она перестаёт дёргаться и пододвигается ближе. Так близко, что я чувствую запах её кожи. Губы дёргаются сами. Я уже не могу терпеть. Этот запах вызывает во мне животные чувства. Хочется поставить её на колени прямо здесь. Или лучше развернуть, нагнуть раком и показать, кто здесь папочка? Хорошенько отшлёпать непослушную сучку.
— Тогда нам придётся стоять тут вечно, потому что мне очень даже понравился звук пощёчин, прилетающих по твоей наглой роже, — цедит сквозь зубы она. Щуриться. Что? Что это значит? Что ты увидела, дорогая? — Боже, — тут же отодвигается, смотрит вниз. На мои штаны? А-а, я тебя понял. Нравится, что ты видишь ниже пояса? Там уже всё готово, дорогая. Осталось только усмирить тебя и преступить к делу. — Ты что, извращенец?
Я улыбаюсь.
— С такими как ты, всегда, — отвечаю я.
— Придурок!
Она дёргает руку, я отпускаю. Не хочу, чтобы малышка заплакала. Мне не нужны страдания. В вопросе психологического и физического давления главное — не передавить. Иначе получишь не горячую стерву, а заплаканную, испачканную тушью обиженку.
Она разворачивается и уходит. Я не бегу. Не собираюсь преследовать её. Своё слово я сказал. Теперь её очередь. Но всё же, на всякий случай нужно подстраховаться.
Достаю мобильник, набираю Майка, слушаю гудки.
— Да? Что такое?
— У меня к тебе задание, — без лишних предисловий говорю я.
— Задание? — удивляется он. — С каких пор ты раздаёшь мне задания.
— С каких пор ты возмущаешься?
— С тех самых, когда ты перестал быть звездой мирового масштаба.
Пальцы сами сжимают телефон. Я готов швырнуть его в стену. Готов растоптать остатки. Проблема только в том, что я сейчас не про телефон.
— Майк, — цежу сквозь зубы я, — ты перегибаешь.
— Мы только сегодня с тобой об этом разговаривали. Ты ничего не понял?
— Сейчас я понимаю только то, что ты обнаглел!
— Крис, — вздыхает менеджер, — ты можешь кричать на меня, раздавать мне задания и говорить о том, какой я тупой и какой я мудак, но только в том случае, если твои финансы позволяют тебе это. Сейчас ты в таком положении, что я не советовал бы тебе грубить. Ещё чуть-чуть и ты лишишься своего последнего, самого давнего, союзника.
— Это ты про себя что ли?
— Ну а про кого ещё? Все, кто начинал с тобой, давно разбежались. Только я всё ещё верю, что из тебя можно сделать человека. Но если ты и дальше будешь вести себя так, мне придётся искать новую работу. Понимаешь, Крис?
Я молчу. Ненавижу, когда мне ставят ультиматумы.
В итоге решаю перевести тему:
— Задание, Майк, — напоминаю я, всё ещё сдерживая злобу.
Он снова вздыхает. Вот ведь! Ублюдок!
— Что за задание? — спрашивает он.
— Нужно пробить одну девчонку. У меня есть номер телефона и имя с фамилией.
— Я что, по-твоему волшебник? Или ты думаешь, что я на выходных в спецслужбах подрабатываю.
— У тебя не может быть выходных, — говорю я. А затем добавляю: — Всю информацию отправлю сообщением. Всё. Конец связи.
Сбрасываю звонок, глубоко вдыхаю и… швыряю телефон так, что он долетает до стены, где и разбивается на кучу мелких кусочков.
Глава 7
Эвелина.
Я никогда не считала себя слабой. Можно ли вообще считать себя слабой, когда в двадцать лет ты переезжаешь в чужую страну, где нет ни родственников, ни друзей, ни знакомых? Всё, что у меня было: немного сбережений и, самое главное богатство любого человека, — мозг. Я прекрасно владела иностранным языком, была (и остаюсь до сих пор), отнюдь, не глупым человеком, и единственное, что могло как-то омрачить мою грандиозную поездку — слишком завышенные амбиции. Да-да, именно так. Обычно, принято считать, что хорошие амбиции открывают многие двери, но я никогда так не считала. Потому что, повторюсь, у меня были мозги. Я понимала, что слишком большие требования к себе могут не совпасть с моими возможностями в совершенно незнакомом для меня мире.
Задача была простой — перебраться за океан и построить карьеру мировой кинозвезды. Казалось, бы, план — проще простого. Но вот исполнение… Как говориться, дьявол кроется в мелочах. Так и вышло — именно непродуманные мелочи чуть не погубили мою ещё не зародившуюся толком карьеру.
Во-первых, хоть с жильём я и разобралась, то вот с постоянным заработком оказалось сложнее. Первое место, в котором пришлось применять свой актёрский талант, стала захудалая кофейня на углу дома, построенного ещё в прошлом веке. Через несколько месяцев безуспешных хождений по кастингам я поняла, что потянуть аренду с зарплатой официантки я не могу. Пришлось съезжать в более бедный район и арендовать место в общежитии. Во время поисков даже всерьёз задумывалась об аренде трейлера в самом, наверное, бедном районе из всех бедных районов города. Благо, этот вариант обошёл меня стороной и общежитие оказалось не таким уж и плохим вариантом на фоне загородной жизни в трейлере пятидесятилетней выдержки.
Благодаря жизни в общежитии мне удалось познакомиться с многими интересными людьми, большинство которых оказались моими земляками. Как только по новым знакомым стал ходить слух, что я собираюсь стать киноактрисой, в мой адрес посыпалось множество насмешек, мол: да тут каждый третий хочет стать либо актёром, либо певцом, либо ещё какой знаменитостью. Одни начали советовать завести свой блог и рассказывать о жизни за границей, другие жалели и приписывали мне скорый крах надежд. Но я не сдавалась.