Любовь старой девы
Шрифт:
— Что вы хотите посмотреть? Мне удается справляться с такими вещами, как телевизор или электронные часы. Я даже мастер по джакузи.
— Молодец, — угрюмо пробормотала она. — Я не приглашала вас на свой медовый месяц. И у меня нет настроения для компании, так что, если хотите уйти, не стесняйтесь.
— На медовый месяц? — Он присел на уголок кровати — слишком близко для Рори и на полмили дальше, чем хотел бы сам.
Она с остервенением вытерла мокрые глаза и засунула бумажный платок в нагрудный карман,
— По-моему, мне пришла в голову хорошая идея, — сказала Рори. — Я подумала, что раз я не собираюсь ехать в Цинциннати, то почему бы не устроить себе отпуск до начала занятий прямо здесь. — Она судорожно, со всхлипом, вздохнула, жалея, что не взяла из ванной всю пачку бумажных платков. Но всего не предусмотришь. — Мне просто следовало побыть одной, чтобы привести в порядок свои мысли. Можете вы это понять?
— Что случилось с Цинциннати?
— Вы уже знаете. — Она подозрительно взглянула на него.
— Да.
Он посмотрел на пустую вазочку из-под мороженого и на полупустую коробку пиццы и взял себе ломтик. Пицца была холодная, впрочем, он не особенно привередлив.
— Вы всегда так едите? — спросил он, с трудом прожевав и проглотив кусок. Соус был ужасный, тесто крутое. — Неудивительно, что желудок не выдержал.
— У меня желудок в полном порядке.
— Знаю.
— Но вы только что сказали…
Кейн отложил недоеденный ломоть и, взяв ее руку, осмотрел красную ссадину на среднем пальце левой руки.
— Я всегда знал, что вас мучает, Рори. И даже начал побаиваться, что вы не успеете вовремя принять решение.
Рори, чувствуя, как слабеет в ней внутреннее сопротивление, вздохнула.
— Я тоже, — кивнула она.
— Хотите об этом поговорить?
— Тут не о чем говорить.
— Вы открыли?.. — начал Кейн и молча ждал, не желая давить на нее.
— Я открыла, что по-настоящему не люблю Чарлза, значит, было бы нечестно выходить за него замуж. Я бы никогда не стала для него такой хорошей женой, какую он заслуживает.
— Да, — задумчиво протянул Кейн, — полагаю, вы бы не смогли стать.
Рори быстро скользнула взглядом по его загорелым чертам, по крючковатому носу, чуть скошенному рту и удивительным глазам, от которых у нее все внутри теплеет и в то же время по спине пробегают мурашки.
— Фактически я не подошла его матери, он сказал вам? По крайней мере, я написала в записке, которую отдала секретарше вместе с кольцом, что, по-моему, миссис Бэнкс не будет счастлива, живя с нами.
— Мудрое решение. — Он сознательно держал под контролем выражение лица, но давалось это с трудом.
— Кейн, вы когда-нибудь размышляли над тем, к какой среде принадлежите?
Кейн покусал свою полную
— Не помню, чтобы я вообще особенно задумывался над этим.
— А я много об этом думаю, — с тоской произнесла она.
В комнате стало теплее, но Рори еще выглядела замерзшей. Съежившаяся посередине королевского размера кровати, она казалась похожей и на несчастного ребенка, и на желанную женщину, завернутую в восхитительную, хотя и неопрятную, упаковку.
Кейн решил, что, пожалуй, он сначала утешит первого, а потом приступит ко второй. Поднявшись, он оставил ее и скрылся в ванной. Рори услышала, как побежала вода. Она вытащила из пиццы маслину и пожевала ее, потом достала свой использованный бумажный платок и вытерла пальцы. Они были липкими.
Черт, проклятие, позор! Она не сумела даже устроить приличный медовый месяц для себя одной.
Звук, доносившийся из ванной, изменился, и через секунду на пороге с поклоном появился Кейн.
— Мадам, ванна готова.
— Под вашу ответственность?
— Температура отличная, и я обещаю, что вас не ударит током. Поверьте мне, ладно? Я всегда был молодцом с любой техникой.
Из соседней комнаты Кейн слушал журчание и мысленно рисовал картину, как она сбрасывает на пол пижаму и пробует воду одной ногой. Он видел мысленным взглядом, как ее восхитительная маленькая попка приближается к водовороту в ванне, как она закрывает глаза и склоняется к горячему потоку, который пощипывает розовые соски. Он представлял…
— Милостивый святой Петр, — пробормотал Кейн, подошел к окну и уставился на голубя, разгуливавшего по крыше съездовского центра Бентона. Потом рядом с первым голубем появился второй, но Кейн в это время уже вышагивал по комнате, засунув руки в задние карманы джинсов и ругаясь.
Пятнадцать минут спустя он постучал в дверь ванной.
— Эй, есть там кто живой? Я заказал кофейник горячего кофе для себя и кувшин горячего шоколада для вас, а еще бутылку вина, для поднятия духа. Да, обратите внимание, на двери висит толстый банный халат.
— Как мне сладить с этой штуковиной? Что надо сделать?
— Вы и вправду хотите, чтобы я вошел и показал? — Одно слово приглашения — и его самолет уйдет в пике.
Но слово не последовало.
— Вы только вылезайте, завернитесь в халат и выходите. Я все сделаю. — Его надо бы за это канонизировать в святые.
Двадцать минут спустя Рори с бокалом вина в руке сидела, облокотившись спиной на гору подушек, а забытый горячий шоколад остывал перед ней на столе. Она согрелась, расслабилась и чувствовала себя в безопасности. И даже если такое ощущение было лишь следствием выпитого вина, все равно она им наслаждалась.