Любовь под прицелом
Шрифт:
— Как это коньячку? — удивился я. — По правилам передачи| спиртного, наркотиков и других «деликатесов» строго запрещены.
— Правильно, запрещены. Ну и что? Жинка моя баба хитрая, знает тюремные обычаи. Бутылку мне, три — вертухаям… Да что коньяк — она иногда нюхалку приносит. Когда выпросит за башли личное свидание. Я ей — под подол, она нюхалку — в карман… Бедовая у меня жинка, горячая — настоящая цыганка!
Действительно, в один из пасмурных предвесенних дней дежурный надсмотрщик приволок цыгану передачу и хитро ухмыльнулся:
— Зинка тут тебе подарочек передала… Гляди, поосторожней, Тару после мне
В передаче — две бутылки армянского коньяка, палка копченой колбасы, бананы, апельсины. Целое богатство!
Мы отметили мое новоселье. Дружно, весело. Коньяк заедали бананами и апельсинами. На ужин цыган выложил на стол ветчину, сервелат, тушенку. Продолжили праздник.
Не жизнь — малина. Этак я настолько привыкну к тюремному изобилию, что не захочу выйти на волю! На третий или четвертый день меня отвели к следователю. Опытные соседи камере научили нехитрой науке поведения. Прежде всего, старайся больше молчать. Прикажут: к стенке — выполни, не медли, иначе можешь заработать удар палкой. Откроет конвоир очередную дверь, прикажет: вперед. Руки за спину, не оглядывайся, не торопись. Шагай спокойно. Я в точности следовал этим добрым советам.
В комнате, куда меня привели, за столом — следователь. В штатском костюме, при галстуке. Лицо… Господи, что же это делается!
— Здравствуйте, Николай Иванович… Узнали?
Еще бы не узнать! Вошкин! Вот это встреча! После освобождения Фимки, и ликвидации ее подписки я был уверен, что больше не увижу его.
— Кажется, я превратился в семейного следователя, Сначала — Серафима Ивановна, теперь — вы… Ну что ж, как говорится, от судьбы не уйдешь… Как же такой человек, как вы, ухитрился попасть в неприятную историю? Никогда бы не подумал. Этакий коктейль: фальшивые деньги, поддельный паспорт, дружба с
преступниками… Тут одной статьей УК не ограничиться…
— Никуда я не попадал, Сергей Сергеевич! Обычное стечение обстоятельств. О фальшивках ничего не знал, был уверен — деньги настоящие, Бог мне их дал за все мои муки… Поддельный паспорт? Зацепка, конечно, имеется, но… Силы воли не хватило отказаться, обратиться в милицию… А уж о дружбе с преступниками я и говорить не хочу — элементарная выдумка…
— Разберемся…
— Я уверен, что с вашей помощью удастся доказать мою невиновность. Ведь мы с вами не один день знакомы… Кстати, как поживает ваша легковушка? Достроили ли дачу?
Вошкин покривился. Сочетание завуалированной просьбы о помощи с напоминанием о машине и даче, по-видимому, пришлось ему не по вкусу. Вдруг подследственный разоткровенничается с кем-нибудь другим, дойдет это до начальства — неприятности обеспечены!
По своему обыкновению, Сергей Сергеевич сделал вид, что ничего не слышал. Шалишь, дорогой, теперь я не отстану, ибо моя свобода и дальнейшая жизнь — в твоих руках. Тебе поверят, мне — никогда.
— Как же дела с машиной? Бегает?
— Бегает, — нехотя вымолвил Вошкин и тут же принял сугубо деловой вид. — Приступим к официальностям!
Он придвинул к себе бланк допроса, принялся заполнять шапку… Фамилия, имя, отчество… год рождения… национальность…
Неожиданно отодвинул бланк в сторону.
— Заполню позже… Рассказывайте.
— Что вы хотите узнать?
— Николай Иванович, прекратите этот цирк. Я знаю вас как благоразумного человека. Не заставляйте меня менять это мнение
— Да, в этом виновен… Но относительно… Понимаете, Сер гей Сергеевич, случайно нашел на полу в поездном туалете пакет с деньгами: упакованные в пачки новенькие купюры. Сначала думал сдать в милицию, но потом решил: зачем лишать себя богатства? Ведь я не знал, что деньги фальшивые…
Короче, повторил — слово в слово — все, что поведал дубросвскому капитану. Пусть сверяют, пытаются поймать меня на деталях. Не получится. Я так затвердил свою версию, что меня не собьет и более опытный следователь, чем Вошкин.
— Находка — из серии детских сказок про Иванушку-дурачка. То, что вы не знали о происхождении банкнот, вообще недоказуемо…
— Но недоказуемо и обратное — что знал! Поставьте себя и мое место. Совершенно случайно в руки попадают миллионы, а у вас не хватает денег для достройки дачи. — Снова дача! Я колю ею в наболевшее место Вошкина, стараясь добраться до самого нутра, внушить — следователь обязан встать на мою защиту. — Может быть, какой-нибудь бизнесмен выронил пакет в необычном месте, все может быть, Господь Бог вознаградил своего верного слугу за честность — кто знает? Так почему я должен отдать полученное богатство? Чтобы в милиции прикарманили его и использовали для собственных нужд? Скажем, поменять старенький «жигуль» на новый «мерседес»… Ведь не секрет, что в органах служат разные люди: совестливые и подлые, честные и взяточники. И вам, поверьте мне, избавиться от них — бесчестных сволочей — никогда не удастся…
Я думал, что Вошкина хватит удар. Умело вплетенные в ткань признания намеки на его мздоимство, похоже, сыграли свою положительную роль… Положительную, конечно, для меня…
Подкинул еще одну мыслишку.
— К тому же поступил я невероятно честно. Ведь взял себе всего одну пачку, хотя никто меня бы не осудил, если бы все…
Вошкин долго молчал, переваривая мои слова. Даже глаза прикрыл, чтобы получше вникнуть в потаенный смысл.
— На первый взгляд все, что вы говорите, имеет смысл. Но вот официант иркутского привокзального ресторана показал нечто интересное… Оказывается, вы вовсе не оставили на стуле, а передали ему пакет с фальшивыми купюрами… Это говорит о многом. Как вы можете объяснить этот факт? Если обвините официанта в лжесвидетельстве — зря. Придется показать вам запись допроса продавца коммерческого киоска со станции Красноярск. Или некой особы из Екатеринбурга. Все врать не могут…
Похоже, Сергей Сергеевич припер меня к стенке. Ну и поработали сыщики, все раскопали!
Я молчал.
— Поверьте мне, Николай Иванович, я отношусь к вам с искренней симпатией. Не сомневаюсь, что вы совершенно случайно попали в лапы преступников, которые воспользовались вашей наивностью и честностью. Зачем же покрывать их? Не лучше ли признаться?
Конечно, лучше, но перед мысленным взглядом стоит бандит со шрамом на лбу. Будто наяву я слышу его предостережение: «Замочим. Не в изоляторе, так на зоне. А девку пустим на коллективку, вволю побалуемся…» Нет, признаваться нельзя ни в коем случае!… Деньги я нашел! Взял себе всего одну пачку. Про фальшивки не знал. Вина в том, что не сдал в милицию… Все, большее ничего не знаю.