Любовь под прицелом
Шрифт:
Ищут повсюду, шарят по магазинам да ларькам — разве поймаешь, коли неизвестно, откуда появились бумажки, из какой магазеи доставили… Чай, на них не написано, подписи тех умельцев нетути…
Я увидел, как побледнела Любаша, как испуганно расширились ее глаза. Пытаясь скрыть замешательство, девушка принялась оглаживать перед зеркалом свою пышную прическу, подмазывать и без того яркие губы.
— Пора удирать, Коленька, — шептала она мне на ухо ночью. — если зацепились — не отстанут, пока не размотают весь клубок… Помнишь, говорила тебе в Иркутске? Не будет у нас, милый, счастья, не будет, не будет. Срочно
— Куда удирать-то? Уж, не в Москву ли? Там Тихон ожидает со своими дружками, он для нас страшнее милиции и прокуратуры… В другой город уехать? А по какой такой причине Никаноровы покинули леспромхозовский поселок раньше срока, оговоренного в договоре? Подозрительно. Уж не они ли запустили в обращение чертовы купюры? Даже не знаю, что делать…
До утра мы думал и гадали, прикидывали разные варианты и тут же отвергали их. Одно ясно — нужно бежать! Про любовь забыли, а до этого каждую ночь устраивали себе праздник с фейерверком, чередуя пощы. И не боялись скрипа ветхой кровати — не любовники, законные супруги…
А теперь приходится покидать полюбившуюся комнату, приветливых хозяек, понравившуюся работу. Иного выхода не существует.
К этому времени нас настигла новая беда. Истрачены «чистые» деньги, полученные от Тихона, и сдача, полученная в магазинах. Снова пустить в оборот фальшивки опасно — предупрежденные кассирши настороже, милиция наверняка только и ожидает новой «диверсии».
Чем расплачиваться за постой?
Дарья Павловна не торопила, даже не намекала, но нам было отлично известно, что обе Дарьи жили скудно. Хлеб и тот покупают не каждый день, ограничиваются картошкой из погреба, запасённой с прошлогоднего урожая, да остатками сала. Если бы не летние заготовки и не выкормленный кабанчик — хоть зубы на полку.
Выставляя на стол соленые огурцы и помидоры, грибы, разных сортов, варенье, Дарья Павловна шутила: есть, дескать, ещё порох в пороховницах, проживем, не сгибнем! Козы помогают, их аж две, молочко вкусное…
Но совесть-то иметь надо!
— Расплатимся с вами, Дарья Павловна, обязательно расплатимся, — пряча глаза, твердила Любаша. — Вскоре муж получит зарплату — рассчитаемся и за комнату, и за огурцы с грибами.,
— Да как же тебе не стыдно, молодуха, говорить такое! — гневалась хозяйка, всплескивая пухлыми ручками. — Ишь ты, за грибы вздумала расплачиваться! Они что, на рынке куплены? Замолкни, Любка, ежели не хочешь вконец со мной рассориться! Варенья нам жаль, да? Осенью в тайге этих ягод разных — хоть косой коси…
Дочь, Дашенька, — уменьшенная копия матери, точно так же ругалась и недоуменно разводила руками… Где же это видано, чтоб человек человеку не помогал в беде? В Москве — может быть, а в тайге — свои законы.
— Чай, у нас — не город, чтоб считаться да расплачиваться, люди помогают друг дружке… А ты обижаешь нас ни за что, ни про что!
Неожиданно вспыхнувшая ссора закончилась Любашкиными извинениями, обещаниями впредь не дразнить хозяек, не упоминать о каком-то долге, жить по таежным — а не московским — законам.
Любаша действительно о деньгах больше не говорила, но я заметил, как на общий стол к ужину она обязательно выставляла последние наши банки с консервами, нарезала оставшуюся от прежнего изобилия палку копченой колбасы.
Дарьи снова возмущались,
Зарплата мастера — на две недели пропитания, да и та выплачивается нерегулярно, в леспромхозе нет денег… Как объяснить хозяйкам источник, из которого взяты деньги на покупку теплых вещей?
Положение казалось безвыходным.
Помогла случайность.
Леспромхоз получил известие о прибытии на станцию Новореченска давным-давно заказанных и оплаченных станков. Деревообрабатывающих и металлорежущих. Для их оформления необходим выезд представителя с соответствующими полномочиями и транспортом.
Предложили прогуляться мне, и я охотно согласился.
Если пользоваться фальшивыми деньгами в нашем посёлке стало опасным, то это можно легко делать по дороге и в городе. Если и поймают подложные купюры — вряд ли свяжут их появление с таежным поселком.
Дорога предстояла неблизкая — триста километров в один конец. В мое распоряжение выделили два «ЗИЛа» с опытными водителями, выдали командировочные, проинструктировали. И в конторе леспромхоза, и дома.
Любаша весь вечер втолковывала — что купить, как расплачиваться, в каких магазинах — чистыми» деньгами, в каких — фальшивыми. В житейских делах такого сорта я — дурак дураком, а Любаша — профессор.
— Старайся покупать так, чтобы получить побольше сдачи, — шептала она, приникнув ко мне горячей грудью. — По дороге встретишь предостаточно рынков, на каждом много не покупай, чтобы не запомнили и не вычислили… Понял?… Что покупать? В первую очередь одежду, обувь. Из продуктов — консервы, они сейчас стоят немало, а места занимают немного… По возможности расплачивайся вперемежку: часть фальшивками, часть — «чистыми». Конечно, так, чтобы получить навар… Магазины тоже не обходи, но — осторожно, не увлекайся…
От прижавшейся к плечу груди сделалось жарко, мысли в голове мешались, губы пересохли. Любаша ночных рубашек не признавала — спала голой, роль подушки выполняло моё плечо либо спина.
— Ты слышишь меня или не слышишь? — взволнованно спросила она, тяжело дыша.
— Нет, не слышу…
Её рука скользнула по моему телу, привычно оттянула резинку трусов. Неожиданно мне захотелось почувствовать прикосновение нежных пальчиков на вздувшейся плоти.
Любаша будто подслушала мои греховные мысли — охотно сомкнула пальчики на горячем члене. Говорила горячо, прерывисто, но каждое сказанное слово ласкало меня, как женские пальчики ласкают моё мужское достоинство. Постепенно увеличивалась твёрдость, член закаменел, увеличился в размерах. Дальнейшее промедление могло привести к непредсказуемым последствиям. Но наваливаться на подругу мне всё еще не хотелось.
— Мне кажется, твой «хулиган» окончательно взбесился, — прошептала женщина, продолжая мять и крутить твёрдый член. Будто намеревалась выдоить его. — Слишком давно не сидел в углу, вот и бесится! Давай забудем о проблемах, и займёмся воспитанием «ребёнка».
— Мне кажется, что он ещё не совсем созрел для… наказания.
Пальчики обследовали «больного», проверяя правильность поставленного диагноза.
Привычная разминка перед «ответственными соревнованиями», своеобразная психологическая подготовка. Придумала её Любаша. В сочетании с лёгкими прикосновениями, эта подготовка вызывает потрясающий эффект.