Любовь под прицелом
Шрифт:
— Не сдавайся, Колька, не отлынивай! — весело кричал отец, когда я со стоном потирал ноющую спину. — Разминай мышцы, шевели руками, сынок. От работы не помирают, и не болеют, она — наилучшее лекарство от всех бед. Крепче спать будешь!
Действительно, после сытного ужина я буквально проваливался в сон. Хоть из пушек стреляй, хоть земля трясись. Ели жадно и много. Я опасался — продуктов не хватит, придется ехать в магазин за подкреплением.
3
Возвратился я домой изломанный бешеной работой, но необычно
Ольга встретила радостно. Обычно — недовольная, злая, она при виде мужа приветливо заулыбалась… Может, наладится семейная жизнь? Дай — то Бог.
— Как дела? — осведомился я, получив стандартный поцелуй в макушку. — Мать здорова?
— Не жалуется. В магазин ушла за хлебом… Снова подорожал. Ежели так пойдет дальше — не хватит наших достатков…
Привычный намек на необходимость пополнения «казны». А что я могу сделать? Тихон молчит.
— Запрягу «москвича» — подработаю…
— Хорошо бы… Почему не спрашиваешь: звонил ли кто? Или это не интересует?
— Очень интересует… Кто звонил?
— Не назвался. Мужской голос с этакой хрипотцой. Сначала думала: твой Вошкин. Спросила. Нет, отвечает, это не Сергей Сергеевич. Ну, пришлось пояснить: муж, дескать, в отъезде. А он недовольно: куда, зачем?… Может быть, с работы интересуются?
— Может быть, — согласился я, хотя знал, кому я понадобился, кто недоволен моей «самовольной» отлучкой. — Ничего передать не просили?
— Обещали перезвонить на неделе. Я ведь не знала, что вы с отцом раньше приедете…
И снова двойственное чувство охватило меня. С одной стороны, горечь от предстоящей встречи с Тихоном, с другой, радость от возможности заработать… Чего больше — горечи или радости, не знаю, не оценивал.
На следующий день утром действительно позвонили с работы. Любимый начальник поинтересовался: не устал ли подчинённый отдыхать, как здоровье мамаши, нет ли желания досрочно возвратиться в прорабку?
Особого желания я не высказал, но вскользь упомянул: если есть такая необходимость — выйду. Оказывается, необходимость имелась, и довольно основательная. После сдачи в эксплуатацию девятиэтажного «питомца» управление получило заказ заложить ещё два корпуса. Один из них предстоит пестовать мне.
— Все, кончился мой отдых, — уныло сообщил я Ольге. — Завтра выхожу.
— Значит, получишь аванс, — высчитала она.
— Возможно, получу, а возможно, и нет…
— Как ты можешь так спокойно говорить, зная наши трудности? Тунеядец, каких мало, вот кто ты такой!
Вот тебе и налаженная семейная жизнь! Все возвращается на прежнюю колею.
В этот момент снова заверещал телефон. Ольга выслушала абонента и бросила трубку на стол мне. В ее глазах мелькну если не подозрение, то нечто очень близкое к нему.
— Тебя. С работы. Раньше звонили мужики, сейчас интересуются
Действительно странно… Впрочем, ничего удивительного — начальник мог поручить переговорить со мной секретарше. Есть в нашем управлении такая девица, кокетливая и не в меру болтливая особа… А зачем шефу вовлекать в наши взаимоотношения секретаршу? Тем более, когда все вопросы мы с ним разрешили и завтра я заступаю в дневную смену…
— Это звонят не с работы, извозчик, — услышал я мелодичный, насмешливый голос Любаши. — Прости за вмешательство в твою личную жизнь, но… мне необходимо срочно повидать тебя… Немедленно!
— Что стряслось?
— Встретимся — скажу… Измайловский парк знаешь? Выйдешь из метро к олимпийскому мишке, прогуляешься по аллее, Подойду сама… Двух часов на переговоры с женой, сборы и дорогу хватит?
— Сейчас выхожу…
Разговаривая с Любашей, я физически ощущал на себе вопрошающий взгляд жены. Ольга — весьма проницательна, она уже заподозрила неладное, поэтому нужно приложить все силы, мужское умение, чтобы успокоить ее. То есть соврать нечто глобальное, максимально приближенное, как говорят военные, к
боевой обстановке.
За время общения с Тихоном и его подручными я настолько натренировался во вранье, что за несколько секунд составил, смонтировал и выдал Ольге совершенно правдоподобный варант предстоящей отлучки.
— Начальство вызывает. Придумали срочное совещание по поводу закладки двух корпусов… Позвонил бы шеф — я показал бы ему, как отрывать семейного человека от домашних дел. Выговаривать секретарше — все равно что лаять на луну… Есть |
меня свежая рубашка?
Ольга молча открыла шкаф, достала наглаженную сорочку, подумала и приложила к ней бордовый галстук.
— Костюм какой наденешь: рабочий или выходной?
— Неудобно в рабочем — все же совещание. Возможно, появится высокое начальство.
Когда я стоял в прихожей, начищенный, наглаженный, побритый, даже надушенный, Ольга окинула меня оценивающим взглядом.
— Никогда не скажешь, что ты собрался на совещание. Скорее на рандеву с любовницей… Скажи, Колька, ты мне лапшу на уши не вешаешь?
Я, конечно, возмутился. Какая лапша, какие уши? Сейчас работник оценивается по внешнему виду. Время, когда инженеры расхаживали в телогрейках, прошло безвозвратно. Мне не панели| монтировать и не раствор расстилать… К примеру, мой шеф без золотого перстня и бриллиантовой заколки на галстуке в рабочем кабинете не появляется… Разве я не такой же инженер?
Кажется, мои усилия не пропали даром, и Ольга поверила, конечно, не совсем — какая-то микроскопическая часть сомнения застряла у нее в голове… Ну и Бог с ней, пусть поревнует, авось, перестанет крестить меня мерзавцем, и то хлеб!… Олимпийский мишка встретил меня равнодушно. Наверно, многочисленные свидания ему изрядно поднадоели — симпатичная деревянная морда зверя изображала равнодушие и досаду.
Не торопясь, я принялся прогуливаться по аллее, уходящей в глубь парка. Сто шагов в одну сторону, столько же — в другую. Гуляющих — единицы, большинство лавочек свободно, поэтому я не мог пропустить девушку.