Любовь под прицелом
Шрифт:
— Извозчик, можешь укладываться…
Любаша уже лежала в постели. Успела даже простынку пристроить, отгораживающую ее диван. Нечто вроде ширмы… Ради Бога! Я и прежде не был падок на амурные похождения, теперь — тем более.
То ли подействовал коньяк, то ли головная боль, но я мигом окунулся в тяжелый сон.
5
Проснулся я так же неожиданно, как и уснул. Из-за двери, ведущей в туалетную комнату, доносились звуки льющейся воды и старинная песенка,
Первым делом перепортим самолеты, Ну а девушек? А девушек — потом…
Простыня, отделяющая меня от «супруги», сдернута, видна неубранная постель. Пора одеваться. Натянул джинсы, заправил в них рубашку, причесался. Заодно взглянул на багажную полку. Портфель мирно покачивался на прежнем месте, но мне показалось — ручка повернута не в ту сторону — направо. А вчера лежала — налево… Глупости, зачем Любаше трогать вещь, которую если я не ошибаюсь, ей приказано охранять?
— Извозчик, натягивай штаны, я выхожу.
— Давно оделся, можешь не стесняться…
— Это мне-то стесняться? — звонко рассмеялась девушка, появляясь в купе. — Честно говоря, позабыла, как это делается… Садись завтракать…
— Может быть, двинем в ресторан? Надо же проесть выделенные Тихоном деньги…
— Хлебать протухшие щи и жевать недожаренные котлеты? Избави Боже! Недаром же я натолкала полный саквояж продуктов, это — чтобы не подхватить понос и не сидеть в обнимку с унитазом!… Садись, садись, не сопротивляйся. Жену положено слушать, а в эту поездку я твоя жена. Правда, не венчанная, но со штампом в паспорте… На коньяк не рассчитывай, с утра не пью и тебе не советую…
У меня и без коньяка кружилась голова. Кто мог брать портфель, кроме Любавы? Некому, дверь заперта… У проводника, конечно, имеются запасные ключи, но зачем ему проверять вещи пассажиров?… Значит, все же Любаша! Как бы поделикатней спросить…
— Что-то ты скучный с самого утра, — щебетала девушка, обильно намазывая хлеб маслом и покрывая его колбасой. — Не получилось со «сладким», помешала простынка? — ехидно допрашивала она. — Какой же ты после этого мужик, если не смог преодолеть и такую хлипкую преграду? Или побоялся получить по физиономии? Наперед знай: чем больше женщина грозится, тем она уступчивей…
— Учту, — буркнул я, не вдумываясь в суть сказанного. — Постараюсь доказать обратное… сегодня ночью…
— И не подумай, и не пробуй — ничего не получится! — с испугом воскликнула Любаша. — У нас с тобой — деловые отношения, смешивать их с любовными — вредно и для дела, и для здоровья… Мне кажется, что в компании, куда попал, ты — единственный честный человек… Не считая, конечно, меня, — снова рассеялась она.
— Пой, пташка, пой. Так я тебе и поверил. Все мы честные-пречестные, когда это выгодно… А вообще давай поговорим откровенно. Начинай…
Стоит ли откровенничать? Где гарантия, что малознакомая
Я колебался, вглядываясь в миловидное лицо Любаши, выискивая в нем ответ на все мои сомнения. Впрочем, идти на попятную, когда сделан первый шаг, более опасно, чем лезть напролом… Да и что предосудительного в моем любопытстве? Имею же я право знать, кто мне друг, а кто враг?
— Почему начинать должна я? Ты затеял беседу, ты и покажи пример откровенности…
И я решился.
— Первый вопрос — зачем ты ночью трогала портфель?
Любаша округлила глаза. Я сразу понял — ошибаюсь. Ручка лежала в том же положении, что и вчера — я потихоньку схожу с ума…
— Можешь не отвечать, — торопился я. — Обычная проверка… Итак, что меня интересует в действительности? Кто такие Тихон и Владик? Чем они занимаются, кто по профессии… Поймите…
— Снова на «вы»? — строго спросила Любаша, приподнимаясь. — Когда же я вас перевоспитаю… тебя…
— Прошу понять меня правильно — я связал с ними свою судьбу, в случае чего придется подставлять шею под топор… Хотя бы знать, за что, почему и с кем…
— Понимаю, — без обычной усмешки ответила Любаша. — Никаких секретов. Тишка и Владька — неудавшиеся художники. Тихон — живописец, Владька — гравер… Оба пытались вписать себя в сегодняшнюю жизнь в соответствии со своей профессией, и оба оказались на обочине. Вот и занялись малым бизнесом…
— Ничего себе малый — миллионами ворочают, за одну поездку в Москву и обратно выкладывают сумму, равную моей двухмесячной зарплате
— Игра слов. Раньше были «тысячи», сейчас они превратились в «миллионы». Суть-то осталась прежняя… Правда, не совсем, но в принципе…
Расскажи я кому-нибудь, что в купе поезда вел разговор на экономические и политические темы с обаятельной молодой женщиной — ни за что не поверят, лжецом окрестят.
— Вернемся к нашим баранам… Итак, в малость бизнеса, которым занимаются ваши… твои друзья и который раньше имел более подходящее название — спекуляция, я не верю…
— Твои проблемы. Просто художники превратились в удачливых бизнесменов, как принято говорить, нашли себя в коммерции. Ничего удивительного в этом я не вижу… *
— А вы… ты тоже занимаешься коммерцией?
— И да, и нет… Помогаю. Наши судьбы в чем-то схожи. Закончила полиграфический институт, выскочила замуж. Неудачно. С мужем рассталась сразу же после медового месяца. Попыталась устроиться на работу — не вышло… Вот и превратилась и домашнюю хозяйку, и помощницу Тихона… Вопросы все?
— Один… не совсем скромный… Почему ты не выходишь замуж за Тишку?
Любаша изумленно ойкнула. Так естественно, что я понял: сказал глупость.
— Я… замуж… за Тишку? Ну, ты даешь, извозчик! Он женат и, по-моему, счастлив… К томуже сравни: я и Тишка?… Юморист!