Любовь и верность
Шрифт:
– Не надо, не беспокойтесь. – Пожилой судья – Мэри не могла вспомнить его имени – положил руку на плечо Алека. – Не марайте руки об эту кучу иностранного мусора. Мы сообщим о его поведении менеджеру.
– Он владеет частью отеля, – промолвил другой. – Бьюсь об заклад, что он занимается такими вещами с тех пор, как открылся отель.
Мэри кивнула:
– Он ск-сказал мне, что будет лечить мои нервы, как л-лечил других. – Ее губы онемели. Она едва могла говорить.
Перед ней появился еще один незнакомец.
–
– Н-нет… Спасибо, что вы пришли мне на помощь. – Плотина прорвалась, и теперь она всхлипывала по-настоящему. Один из мужчин направился за графином с водой.
– Нет! – воскликнула Мэри. – В воду что-то добавлено, я едва могу двигаться.
С Алека было довольно. Он пнул Бауэра, несмотря на то, что доктор все еще лежал на полу.
– Вставай, шантажист! И убирайся!
– Ты! Ты все это устроил! – Бауэр поднял глаза на Алека, вытирая кровь со рта.
– О чем ты говоришь, черт возьми? – вмешался Оливер. – Убирайся из комнаты моей сестры, пока я не вызвал полицию.
– Вам лучше уехать из отеля, пока гости не узнали о ваших наклонностях. Никто больше не захочет сюда приезжать, чтобы получать вот такое «лечение», – сказал один из мужчин. – В моей власти закрыть отель. Одно слово в моей газете о том, чему я только что стал свидетелем, – и можно считать это место уничтоженным.
Журналист. Школьный друг Алека. Мэри ощутила резкую боль в виске. Ей хотелось, чтобы все ушли отсюда.
– Фотографии, – еле слышно вымолвила она.
Оливер поднял камеру.
– Ты фотографировал Мэри в таком виде? – Мэри подумала, что Оливер разобьет камеру о голову Бауэра, но вместо этого он выбросил ее в окно, и она разбилась о землю.
– Надо спуститься вниз и поговорить с Прескоттом. Он найдет другого доктора, если знает, как зарабатывать деньги. Не беспокойтесь, Арден. Наши рты на замке. Ваша сестра стала жертвой. Никто не поверит, что она заманила к себе Бауэра, – она не из таких.
Мэри была слишком измучена, чтобы почувствовать себя оскорбленной. Итак, она не кажется достаточно привлекательной, даже будучи полураздетой, прикрытой пиджаком Алека, и что там у нее с волосами? Отлично! Она не хочет, чтобы ее снова гладили и слюнявили.
– Я спущусь вниз и прослежу, чтобы Бауэр собрал вещи, – сказал Алек. – Оливер, позаботься о Мэ… о мисс Арден. Закажи ей чай в номер и плесни в него немного моего виски, чтобы она успокоилась.
– Не будь я уверен в обратном, Рейнберн, я бы решил, что все это – изощренный обман, придуманный для того, чтобы лишить меня возможности возместить потери, – проговорил усатый мужчина. – Ну и вечер, ну и вечер! Давайте пойдем к Прескотту, джентльмены, чтобы мисс Арден побыла одна, – ей сейчас это необходимо.
Подняв рывком Бауэра с пола, Алек вытолкал того из комнаты; за ними вышли остальные джентльмены. Проведя рукой по своим светлым волосам, Оливер посмотрел на Мэри.
– Господи,
– Сядь, а то ты двоишься у меня в глазах. – Когда они с Алеком «тренировались», ей и в голову не приходило, что Бауэр пустит в ход наркотик. Как хорошо, что она сделала всего несколько глотков воды!
– Надо отдать ту воду на анализ, чтобы узнать, что он использовал. Интересно, он всем добавлял наркотик в воду, чтобы добиться своего? – промолвила Мэри.
– Думаю, этого нам никогда не узнать. Неудивительно, что ему было так просто шантажировать девушек. У него были доказательства в виде фотографий. Каков негодяй!
– С-спасибо тебе, Оливер. – Мэри потянулась к его руке.
– Да я не сделал и половины намеченного. Зато Рейнберн отвел душу.
Мэри приподняла пиджак. От него пахло сигарами, «Букетом Бленхейма» и Алеком.
– Надеюсь, это не показалось странным свидетелям, – заметила она.
– Все было так суматошно, когда мы вошли, что я сомневаюсь, что они обратили на пиджак внимания. Все глазели на тебя, ведь пиджак далеко не все прикрывает.
Только сейчас Мэри заметила, что ее бесполезные голые ноги все еще вытянуты на кровати.
– Оливер, будь добр, дай мне одеяло, – попросила она. – Я действительно не в состоянии двигаться.
– О чем только я думал! – Бросившись к себе в комнату, Оливер вернулся оттуда с собственным белым одеялом, накрыл Мэри и бережно подоткнул одеяло вокруг ее дрожащего тела.
– Хочешь, чтобы я заказал тебе чай?
– Нет, лучше принеси мне стаканчик спиртного, – попросила Мэри. – Если, конечно, оно у вас осталось.
– Наверное, я выпил больше, чем можно, но я так нервничал, – сказал Оливер. – Сейчас вернусь.
Мэри закрыла глаза. Как хороши были планы, и что из всего этого вышло! По крайней мере Бауэр уехал, и больше он не погубит здесь ни одной молодой женщины.
А вдруг он найдет себе другую работу и попробует там делать то же самое? У Мэри слишком сильно болела голова, чтобы думать об этом. Может быть, друзья Оливера как-нибудь смогут распространить правду, и это помешает Бауэру чинить свои безобразия.
Мэри чувствовала себя грязной. Его руки и губы прикасались к ней, оставив на ее коже невидимый след слизи этого мерзавца. Если Мэри чего и хотела, так это выпить, принять горячую ванну и проспать несколько ночей кряду. Сделав несколько глотков виски, которое принес ей Оливер, она попросила его наполнить для нее ванну. Обращаться за помощью к отельным горничным она больше не рискнет. Потому что, насколько ей известно, все они – невольницы Бауэра. А ведь у девушки, которая принесла ей вечером поднос с водой и конфетами, были такие невинные веснушки на лице.