Любовь и верность
Шрифт:
– Ну вот. Как новые.
Поднявшись, Мэри подошла к угловому зеркалу у туалетного столика и поправила его так, чтобы оно подошло к ее более низкому росту.
– Боюсь, тебе никогда не стать хорошей горничной. – Она улыбнулась, встретившись глазами с его отражением в зеркале.
Алек усмехнулся ей в ответ.
– Тогда весьма неплохо, что я барон, не так ли?
– А что делает барон? Бродит весь день по холмам, играя на волынке?
Он не замечал легкой складочки на ее щеке, когда Мэри раньше улыбалась ему. Что еще он обнаружит?
– Ну
Встав с колен, Алек подал ей уродливую шляпу.
– Я должен, как водится, заботиться о зависящих от меня людях, о моем имении и капиталовложениях. – Он так давно этим не занимался.
Мэри засунула неаккуратный пучок под свою «корону» и опустила вуаль.
– Увидимся позднее.
– Погоди! – Приподняв вуаль, Алек прикоснулся к ее щеке, ища взглядом ямочку. – Поцелуй на удачу.
– Алек. Не стоит. Ты сегодня сделал уже достаточно для того, чтобы принести мне удачу. – Внезапно засмущавшись, она опустила глаза. Еще несколько минут назад самый потайной уголок ее тела был открыт его взору.
– Этого не может быть достаточно. – Наклонившись к Мэри, он поцеловал ее прохладный высокий лоб, а затем провел носом по ее губам, только что отвергшим его. Мэри поежилась, когда он накрыл ее рот своим ртом.
Рейнберн хотел лишь небольшого поцелуя – только погладить своими губами ее губы. Но из этой затеи ничего не вышло – их языки переплелись почти в отчаянии. Мэри обвила руками его шею, привлекая Алека к себе. В будущем надо будет подставлять ей скамеечку для таких вещей.
Чувствует ли она собственный вкус? Голова Алека все еще была полна цитрусовым привкусом ее наслаждения. Она так быстро отзывается на его ласки – как горящая свеча. Он кое-что умеет и кое-чему научит ее за то время, что они проведут вместе, так что она никогда не забудет его.
Справедливо ли это в отношении Мэри? Она должна выйти замуж, а не быть рабыней в их непонятном маленьком офисе. Нет, «Ивенсон эдженси» вовсе не был маленьким офисом – его комнаты на Маунт-стрит просторны и хорошо оборудованы, и клиенты понимают, что попали в процветающее заведение.
Господи, к чему он вспоминает про агентство и его комнаты? Он держит в объятиях милую, теплую женщину и должен выбросить из головы все рациональные и тревожные мысли. Вот чем хороши женщины – с ними можно расслабиться, отвлечься, поддразнить их. Но Мэри Арден заставляла его снова и снова вспоминать свое небезупречное прошлое и хотеть стать таким, каким он не был.
Он ступает на опасную территорию – туда, где уже побывал, что привело к катастрофическим результатам: хотел построить новую жизнь с Эдит, но женитьба лишь загнала его еще глубже в какую-то чертовщину. Нельзя сказать, что он не делал того, что делают остальные аристократы, – у служебного входа в театр у него всегда была компания. Однако его вкусы не были извращенными и не приводили
Улыбнувшись, он поцеловал Мэри, чувствуя себя глупцом. Странно, как сама невинность заставляет его вспоминать ошибки прошлого.
Алек не хотел заглядывать слишком далеко вперед. Для начала нужно пережить этот вечер. Когда они посрамят Бауэра, его собственный стыд должен исчезнуть. А уж потом он подумает о том, как уложит Мэри в свою постель.
Ее губы так же мягки, как и она сама, а его чувства затуманены ее ароматом. Алек может привыкнуть к тому, чтобы держать ее в своих объятиях, целовать, учить отзываться на его ласки. Как вышло, что за все эти годы она не получила никакого чувственного опыта?
Алек возблагодарил за это Бога. Она созрела для него. Черт, это же была ее идея! Но у него нет опыта обращения с девственницами – придется ему быть осторожным, куда более осторожным, чем с Эдит. Ту он напугал до такой степени, что она стала испытывать к нему отвращение. Он не вынесет, если такое же произойдет и с Мэри.
Но сейчас отвращения к нему она не испытывает. Ее маленькие пухлые пальчики поглаживали его волосы, отчего по его спине от затылка до поясницы волнами пробегали мурашки. Но он полностью одет. Как она повела бы себя, увидев его восставшее естество, готовое войти в нее?
Как человек, стоящий на весьма высокой ступени социальной лестницы, Рейнберн носил сшитую на заказ одежду и изготовленную специально для него обувь – такие вещи принимались как должное, но будь он простым парнем, он был бы обречен покупать готовую одежду. Все дело в том, что он слишком большой. Везде. От своих подружек Алек слышал множество комплиментов, когда они видели его раздетым, однако сначала в их глазах вспыхивал тревожный огонек, который они умудрялись быстро потушить, не зря же они были актрисами.
Алек никогда не причинял женщинам боли, зато научился доставлять им как можно больше удовольствия. Его любовницы получали не только бриллианты и сверкающие побрякушки. Но Мэри Арден не была из породы сластолюбцев.
Может ли она сказать, что он нервничает? Казалось, что двадцать лет куда-то испарились, и он вновь стал застенчивым юнцом. Она прижималась к нему своим мягким телом словно для того, чтобы убедиться в его способностях. Да Алек и сам не был уверен в них, хотя поцелуй сулил райское блаженство. Правда, Алек не понимал, кто будет его дарить – Мэри или он сам, но ему было все равно.
Наконец-то он не мучился подозрениями. Все эти месяцы богатство покупало ему дружеское общение, если не покой. Да, он заплатил Мэри непомерную сумму, но она оказалась в его объятиях, потому что сама этого пожелала.
Алеку хотелось снова уложить ее в постель, сорвать с нее это ужасное платье, развести в стороны ее белые ноги и увидеть, как эта роскошная женщина задыхается и плавится от страсти. Он упрется своим жезлом прямо в центр аккуратного медноволосого гнездышка и медленно, осторожно войдет в нее.