Любовь и прочие яды
Шрифт:
Так мы и шли по полю: Винсент, насвистывая какую-то незатейливую мелодию, и я на его плече, хихикающая от живительного эффекта нашего шествия. Серьезно, народ поднимался, как зомби, чтобы рассмотреть нашу парочку.
Где-то ближе к черте, обозначавшей старт и финиш, мой носитель отцепил от пояса флягу и, громко гулькая, принялся пить. Лежавшая невдалеке Келлер сначала подскочила, потом, видимо, передумала и картинно опустилась обратно на землю. Изящно опустилась, надо сказать! Умудрившись на ходу расстегнуть пару пуговок на декольте.
–
К моему великому удивлению, эффект «бюст на выкате» не сработал. Винсент отрицательно покачал головой:
– Извини, но из моей фляги пью только я.
И прошел мимо. Даже не замедлив шаг! И не видел, как перекосило девицу от бешенства. Мне кажется, будь Келлер магом, в меня бы сейчас полетело что-нибудь убойное. Поэтому я решила не смущать народ окончательно и принялась изображать бесправно болтающийся труп. Или тюфяк, кому как больше нравится. Впрочем, ни то ни другое по определению не могло глупо хихикать, а я ну совершенно не могла остановиться!
9
Занятия магистра Ортон были самыми ожидаемыми в этом сезоне. Ну еще бы, тема приворотных зелий во все времена волновала умы, ведь почти каждый студиозус втайне надеялся извернуться и изобрести нечто эдакое, безвредное и эффективное. Даже название уже имелось для этого мифического зелья – «Жидкая любовь». Как и философский камень, это зелье упоминалось в древних сказаниях и являло собой вершину алхимической мысли. Более скептически настроенные научные деятели, внимательно изучив все сопутствующие мифы и легенды, склонялись к мысли, что под «Жидкой любовью» могло подразумеваться зелье, повышающее либидо, а то и вовсе улучшающее потенцию. Но рецептов того и другого история не сохранила, а современные решения этих интимных проблем сказочным эффектом не обладали.
Класс возбужденно шумел в ожидании магистра, которая задерживалась. Сначала никто не обратил на это внимание, потому что все ждали продолжения лекции по зелью Истинной любви, рецепт антидота и дату первой лабораторной работы на эту тему. Но когда прошло беспрецедентных десять минут от начала занятия, Логан нерешительно предложил свалить, пользуясь бессмертным правилом тех самых десять минут, которое понятийно регламентировало сроки ожидания адептами педагогов. На что девчонки возмущенно зашипели. Сбежать с уроков по приворотным зельям? Да ни в жизнь!
Каково же было наше недоумение и разочарование, когда еще десять минут спустя в кабинет вошла не магистр Ортон, а магистр Сорус. Он был высок, широкоплеч и прихрамывал на одну ногу. Говорят, магистр в прошлом был боевым магом, но потерял ногу в каком-то героическом сражении и был списан из армии. Как и положено отважному мужчине в такой ситуации, он крепко запил. К нам в академию его уже приволок нынешний ректор. Сделал внушение на тему алкоголя и поставил на должность педагога пассивной бестиологии, которая должна начаться на втором курсе.
–
Магистр Сорус сделал паузу, осматривая нас цепким, недобрым взглядом, как будто каждый из присутствующих адептов нечаянно кинул в камин его деревянную ногу, перепутав с дровами.
– А что случилось? – высокий чистый голос Келлер нарушил священную тишину. Девушка же, получив свою порцию неласкового взгляда, сдавленно пискнула и добавила, правда, уже не так бодро: – Магистр Сорус…
– Что случилось – не вашего ума дело, – последовал исчерпывающий ответ. – Сомневаюсь, что у вас есть вопросы по существу, так что предлагаю быстренько оценить ваш уровень незнания и разойтись на сегодня с миром…
Следующие полчаса мы писали контрольную работу по предмету, о котором не знали ровным счетом ничего. Часть контрольной была для везунчиков – с вариантами выбора. А часть вообще не поддавалась никакому студенческому навыку угадывания – там ответы на вопросы нужно было писать из головы. Затем магистр Сорус щелчком заставил все листики сложиться у него на столе, не дав некоторым даже дописать до точки.
А потом устроил натуральное избиение младенцев.
– Так-так-так, кто у нас тут… Адепт Нониус…
– Простите, но я Нонндс, – робко поправил мой одногруппник. Он вообще обычно был тихоней, но, что называется, тихоней благородных кровей, а потому свой графский титул носил с великой гордостью.
– Без разницы, – отмахнулся преподаватель.
– И все же я настаиваю, – выпучив глаза от собственной внезапной храбрости, пискнул Нонндс.
Магистр Сорус посмотрел исподлобья на парня.
– Нонндс, да? Кажется, есть у нас такие графья где-то на западе?
– Наше графство на юге, – сдержанно кивнул Нонндс.
– Без разницы. Тем не менее мне всегда казалось, что графья получают хорошее начальное образование.
Мне подумалось, что если еще раз Сорус употребит слово «графья», Нонндс вызовет его на дуэль, так его перекашивало каждый раз.
– Моим образованием занимались лучшие педагоги Южной классической школы, претензий не было.
– Вашим родителям явно преувеличивали ваши таланты. Иначе почему у вас почерк, как у пьяной кухарки?
Бедный Нонндс пошел пятнами от такого заявления. Он даже открыл рот, чтобы ответить, но магистр раздраженно рявкнул:
– Сядьте! Помимо дурного почерка в вашей работе нет ничего примечательного. Ни одного правильного ответа.
– Но я… – начал было Нонндс, но Сорус махнул рукой, и парень, клацнув зубами, рухнул обратно на стул и даже ручки сложил чинно на парте.
Я поморщилась. Лорд-ректор не приветствовал использование магии в стенах академии, а уж тем более применимо к адептам. Но спорить с Сорусом не решилась, уж больно грозен.