ЛЮБЛЮ

Дьяченко Алексей Иванович

значит, есть и темперамент. Иди, давай, слазь, спускайся.

Спускаясь, Анна слышала слова главного, обращённые к стри-

женой: «Да, скажи, чтобы никуда больше не ходила».

Направившись к выходу, главный вдруг вернулся и, подойдя к

Анне, сказал:

– А ну-ка, приподними юбку, чтобы ножки мне твои посмотреть.

– Виктор Григорич! – Раздался обиженный голос студента Со-

ловьёва. – Да, вы же ж уже смотрели! Сколько можно?

– Да? Неужели? – Виновато

спросил Виктор Григорьевич у

стриженой, выстраивая на своём лице гримасу удивления, и получив

подтверждение, сказал студенту, смеясь. – Не беда. На красивые нож-

ки и дважды не грех посмотреть.

Он обнял Соловьёва за талию и, крепко прижав к себе, вы-

шел вместе с ним из помещения, не став более настаивать на под-

нятии юбки.

Женщина, подойдя к Анне, очень тщательно подбирая слова,

стала говорить:

– Анна Михайловна Мятлева, вы допускаетесь на конкурсный

просмотр. Хорошо будет, если к конкурсу, кроме стихов, вы пригото-

вите басню и отрывок из прозы. Если они у вас есть, то дополнитель-

но поработайте над ними, а если нет, приготовьте и не переживайте,

времени до шестого июля достаточно. Вы успеете.

Этот весёлый человек, которого вы только что видели, сам Вик-

тор Григорьевич Романюк. Если поступите к нам, он будет вашим

мастером. У вас, Анна Михайловна, хорошие данные, вы нам понра-

вились. Мой совет, не ходите в другие учебные заведения, нашего

– 68 –

профиля, не тратьте силы. Лучше подготовьтесь основательно к кон-

курсу. Всего вам доброго. До свидания шестого июля.

Выйдя из класса, Анна Риту не встретила. Студент Соловьёв ог-

лашал последние фамилии из новой десятки, которую должен был

вести на прослушивание. У дверей толкались абитуриенты и каждый

что-то говорил, напевал или насвистывал, но только не молчал, как

будто молчание в этих стенах преследовалось.

Сразу с нескольких сторон доносился гитарный перезвон, на не-

го наслаивался шелест судорожно листаемых страниц. Сильные муж-

ские голоса, наперебой кричали с первого этажа, выкликая своего

друга, ходившего по второму и друг, подходя к перилам, отвечал им

тем же, деланным, грудным голосом, говоря, что скоро будет, но

пусть идут его не ждут.

Спустившись на первый этаж, Анна вышла на улицу и прошла

в скверик, где невольно подслушала разговор педагогов.

– Не сажайте вы, Михаил Борисович, им цветов. Какой смысл?

Вытопчут. Посмотрите на клумбу, видите след? – Говорила полная

темноволосая женщина.

– Пусть топчут. Я новые

посажу, – отвечал седовласый мужчи-

на, одетый в коричневый костюм.

– Они же, как слоны. Снова затопчут.

– Снова посажу.

Педагоги прошли мимо, продолжая свой примитивный спор, а к

Анне подошёл мужчина средних лет с пухленьким лицом и очками в

роговой оправе, удобно сидевшими на толстом носу.

– Олежек Соскин, поэт, – представился он. – Печатаюсь. Закон-

чил Литературный институт. Ищу жену с гуманитарным образованием.

Он был одет в мятые, неприлично грязные брюки и рубашку без

пуговиц, не какую-нибудь модную, где пуговицы отсутствуют наме-

ренно, а самую обычную, узлом завязанную на пупе. Обут в рваные

сандалии на босу ногу. От поэта скверно пахло, а из бокового кармана

брюк торчала зелёная бутылка красного вина.

– Не хочешь пройтись, прогуляться? – Поинтересовался Соскин.

Анна сразу поняла, что поэт примеряется к ней, как к возмож-

ной жене. Ей стало смешно, но удержавшись от того, чтобы рассме-

– 69 –

яться, она отказалась от прогулки, мотивируя это тем, что ждёт сестру

и ни с кем пойти прогуляться не может.

Посмотрев на неё в упор своими крохотными глазками, которые

казались таковыми из-за толстых вогнутых стёкол его очков, он чему-

то обрадовался, стал потирать руки и, брызгаясь слюной, заговорил:

– Отменно. Подождём сестру, а я тебе пока расскажу, как я в ли-

тературный институт поступал.

В этот момент подошла Рита, и, взяв Анну за руку, не церемо-

нясь с Соскиным объяснениями, отвела её в сторону.

– Ты с такими посмелее, – громко сказала она, неприязненно по-

глядывая на поэта. – Говори им прямо: «Двигай, давай, свиное рыло!».

А если будешь так стоять... Ну, ладно. Как отчиталась? Что сказали?

Анна всё подробно рассказала, закончив рассказ притязаниями

главного.

– Ну, с конкурсом ты что-то напутала, – сказала Рита. – Не мо-

жет быть, чтобы тебя, сырую, сразу на конкурс. Ты, что-то не поняла.

Сейчас узнаю. А, Романюка не бойся. Я о том, что просил тебя ноги

показывать, о Викторе Григорьевиче. Он к барышням равнодушен.

Помнишь того, что тебя провёл? Вот это и есть любовь его.

– Соловьёв? – Вспомнив фамилию студента, громко сказала Ан-

на, не совсем понимая, о чём говорит сестра.

– Тихо ты. Чего кричишь? – Цыкнула Рита и, осмотревшись по

сторонам, предупредила. – Хоть все об этом и знают, никому не говори.