ЛЮБЛЮ
Шрифт:
– Я тебе не Таня, а Татьяна Вячеславовна, – строго начала
вожатая.
Но, девочка не дала ей развить мысль и, перебивая, сказала:
– Мне сегодня надо быть в лесу. Если ты сейчас не отпустишь
меня, то я пойду туда сама, без разрешения.
– Понимаешь, Солнышко, – упираясь руками в бока, отвечала
вожатая. – Если бы я не знала, что ты чокнутая, то ты получила бы
прямо здесь. А, так как я это знаю, то просто отправлю тебя к Алек-
сандре
Иди. И только попробуй не передать, что я тебя наказываю.
– Обязательно передам, – бойко ответила девочка и побежала в
сторону корпусов, за которыми стеною стоял лес.
Пионервожатая долго, с ненавистью, смотрела ей вслед, а затем,
оглянувшись, прикрикнула на одного из мальчиков:
– Иванов, сядь нормально и не болтай! Всем смотреть на поле.
Все положили руки на колени. Иванов, кому сказала, руки на колени!
На футбольном поле показалась команда гостей. Все были в
красных футболках, с жёлтыми номерами на спинах и, с надписью на
груди: «Лимония – страна чудес». Следом за командой прикатили на
стадион и Илья со Степаном.
– Одень, – как-то жалобно попросил Степана Игнатьев, держа в
руках отданную назад красную футболку под номером четырнадцать.
Степан снял с себя рубашку, положил её рядом с велосипедом и
надел футболку. Илья успокоился, побежал на поле, к своим, разми-
наться, а Степан направился мимо трибун, выглядывать среди зрите-
лей вчерашнюю знакомую. У трибуны, где сидели мальчишки-
драчуны он остановился.
– Вы, пионервожатая? – Обратился он к взрослой девице, наме-
реваясь спросить о девочке.
– 276 –
– А вы, если не ошибаюсь, запасной игрок? – Кокетничая, отве-
чая вопросом на вопрос, парировала девица.
Проследив за её внимательным взглядом и с ужасом заметив,
что она читает дурацкую надпись, красующуюся на его груди, он, за-
быв о вопросе, с которым к ней хотел обратиться, стал оправдываться
и снимать с себя майку.
– Нет. Не игрок. Болельщик. Я к матери, в отпуск, помочь
приехал.
– Тогда вы и не игрок, и не болельщик, вы помощник. Ой,
сколько у вас родинок! – Вскрикнула вожатая и бесцеремонно стала
трогать их руками. – Вот ещё. А вот ещё одна.
Степан, задрав футболку до уровня груди, остановился в нере-
шительности. Снять её с себя означало отдать своё тело в бесстыжие
руки вожатой. Как ни глупа казалась ему надпись, сделанная Игнатье-
вым, он всё же решил, что некоторое время
Опустив футболку, он заправил её в брюки и скрестил руки на
груди, закрывая ими надпись.
– Меня, между прочим, Татьяной зовут, – сказала вожатая, про-
тягивая Степану руку.
Степан не сразу понял, чего от него хотят, а как только разо-
брался, так сразу же взял протянутую руку и так сильно сжал, что у
вожатой затрещали суставы.
– Степан, – коротко отрекомендовался он, не выпуская Танину
руку из своей.
Таня, между тем, не теряясь, сама пожала несколько раз его ру-
ку, давая тем самым известный знак для людей понятливых. Степан ей
приглянулся и показался именно таким. Степан, действительно, знак
её понял, но не стал придавать этой шалости особого значения.
– Степан, скажите, а сколько эта игра будет длиться? – Вдруг,
прерывисто задышав, поинтересовалась Таня.
– Футбол? Ну, если даже тайм по тридцать минут играть станут,
да с учётом перерыва. Не меньше часа, – ответил Удовиченко, вопро-
сительно глядя на вожатую.
– Степан, – снова обратилась к нему Таня, подолгу всматриваясь
то в один его глаз, то в другой. – Если вы действительно помощник и
встретились мне в такой трудный момент, помогите. Поможете?
– 277 –
– А какая помощь нужна? – Испуганно стал расспрашивать
Удовиченко, проклиная знакомство, заранее зная, что ничего хороше-
го из этого не выйдет.
– Что? – Решая, что-то про себя, спросила вожатая. – Это потом.
Пойдёмте со мной.
Обращаясь к своим подопечным, она строго заметила:
– С мест не вставать, всем смотреть футбол! Иванов, гляди, я
скоро вернусь.
Взяв Степана за руку, она потянула его за собой, а когда он, на-
гнав её, пошёл рядом, взяла под руку. Степан криво улыбался и внут-
ренне был напряжён, так как не любил секретов.
«Куда она меня ведёт? И, чем смогу я ей помочь?», – думал он.
– Сможешь, сможешь, – успокоила вожатая, как бы читая его
мысли и лукаво подмигнула.
Так, шагая рядом, под ручку, они ушли со стадиона.
Подойдя к деревянному корпусу, выкрашенному в синий цвет,
крытому кровельным железом, Таня оставила Степана и, поднявшись
на крыльцо, подёргала дверь.
– Закрыто. Так я и знала, – сказала она. – Всё-таки, дрянь, по-
своему сделала.
Достав из кармана юбки ключ, она отомкнула запертую дверь и
сказала: