Любимая мафиози

Финелли Мила

Я продолжала плакать. Затем плечи Фаусто опустились, как будто он не мог больше выдерживать их тяжесть, и мое сердце разбилось еще немного.

Я не могла этого вынести. Я сократила расстояние между нами и обхватила его руками, осторожно, чтобы он не поранился, и прижалась щекой к его лопаткам. Его большое тело задрожало, и он положил свою свободную руку поверх моей. Мы стояли так долгое время. — Ti amo (перев. с итал. я люблю тебя), — сказала я в тонкую хлопковую футболку, которую он носил.

Он кивнул, но промолчал, и это

разорвало меня на части. Мой мужчина чувствовал себя нехорошо, и это, несомненно, был худший день в его жизни.

– Мне нужно прилечь, — сказал он еще через минуту.

– Я помогу тебе. — Я переместилась на его сторону, но он поднял руку.

– Нет, пожалуйста. Мне нужно немного побыть одному.

Его выражение лица было изрезанным. Уничтоженным. В его красивых глазах плескалась такая тоска, какой я никогда не видела. — Хорошо, — сказала я, проглотив комок в горле. – Позвони, если тебе что-нибудь понадобится.

Наклонившись, он прижался губами к моему виску, задержавшись там на долгую секунду. Затем он отстранился и начал подниматься по лестнице, его движения были скованными и тяжелыми. Я подождала, пока он окажется наверху, а затем вышла на улицу, на яркий солнечный свет, чтобы вдохнуть свежий воздух. Чтобы напомнить себе, что жизнь стоит того, чтобы жить, независимо от того, где мы находимся.

Фаусто

Сан-Лука

Святилище Богоматери Польши

Поездка в гору была медленной и ухабистой. Я вздрагивал при каждом повороте, но не жаловался. Церковь и монастырь были расположены в горах Аспромонте в Калабрии, на дне ущелья. Я был благодарен за дорогу, какой бы неровной она ни была. Несколько десятилетий назад сюда можно было добраться только пешком.

Традиция предписывала лидерам Ндрангеты встречаться здесь, и я никогда не пропускал Crimine. Я не собирался делать этого и сейчас, хотя чувствовал себя ужасно.

Я мог это вытерпеть. Сегодня мне нужно было многое успеть.

– Как у тебя там дела? — Марко оглянулся через плечо с пассажирского сиденья.

– Нормально, — выдавил я из себя.

– Швы в порядке?

Они горели, как в адском пламени, но я не хотел, чтобы он корил меня. — Да. Перестань волноваться. Ты хуже, чем Зия.

– Зия и вполовину не так плоха, как твоя жена. У меня уже пятнадцать текстовых сообщений от нее.

Я взял свой телефон и написал Франческе:

Я в порядке.

Мы почти приехали.

Перестань писать Марко.

Ее ответ был почти мгновенным:

Тогда отвечай на мои сообщения, и мне не придется этого делать!

Если тебе причинят боль, я никогда тебя не прощу.

Затем она прислала ряд

эмодзи, которые заставили меня улыбнуться. В основном там были баклажаны и капли воды, но я понял, что она имела в виду. Я послал ей ответное сердечко.

Paparino! Ты послал мне эмодзи!

Я так горжусь.

Я закатил глаза, хотя моя улыбка стала шире. Моя piccola monella (перев. с итал. маленькая шалунья), всегда подталкивает и дразнит меня.

Когда машина подъехала к парадному входу, я схватил свою трость и вышел так быстро, как только мог. Было крайне важно, чтобы я выглядел почти выздоровевшим, а не инвалидом. Моммо был там, разговаривал с одним из монахов у входа, и он сразу же подошел, когда увидел меня.

– Фаусто, ciao (перев. с итал. привет)! — Он поцеловал меня в щеки. – Ты хорошо выглядишь. Намного лучше, чем я слышал.

– Царапина, — сказал я, пожав плечами. – Я ее уже почти не замечаю.

Он хлопнул меня по плечу, и я усмехнулся сквозь боль. — Va bene, va bene (перев. с итал. ладно, ладно). Ты нужен нам сильным, мой мальчик. Твой отец, он тоже был сильным. Я помню, как он получил две пули в бедро и продолжал преследовать по улицам конкурента-дилера. — Моммо хихикал, ведя меня внутрь, а я оставил Марко и Бенито разбираться с машиной.

– Все здесь? — спросил я, снимая солнцезащитные очки и засовывая их в карман пиджака. Охранники проверили нас обоих на наличие оружия, поскольку эти встречи должны были быть дружескими. Ни пистолетов, ни ножей.

– Si, si (перев. с итал. да, да). Мы просто ждали тебя, хотя ты живешь ближе, чем чем все остальные, не так ли? — Он грубо потряс меня за плечо, толкнув меня.

– Это потому, что я занят больше, чем все вы, ленивые ублюдки, — поддразнил я в ответ, хотя от боли у меня кружилась голова.

– Заходи. Мы собирались выпить, но теперь мы можем начать.

– Отлично.

По правде говоря, я не мог дождаться, когда снова сяду за стол. Но вместо этого я обошел большой зал, где был накрыт круглый стол. Я пожимал руки, целовал щеки, хлопал по спине и вел себя так, как будто три недели назад на меня чуть не совершили покушение. Кто-то протянул мне «Campari» с содовой, и я увидел, что это был Марко. Я послал ему благодарный взгляд и выпил половину коктейля одним глотком.

В комнате находились члены La Provincia, совета по контролю.

Не хватало только Энцо Д'агостино. С его стороны было разумно не появляться, потому что я бы задушил его на месте.

Наконец все лидеры сели, а наши люди встали позади нас. Я оказался между донами из Реджо-Калабрии и Плати, которых я хорошо знал.

Паскуале Боргезе был capo crimine, а также дипломатом и посредником группы, поэтому он призвал собрание к порядку. — Синьоры, давайте начнем, поскольку нам всем не терпится вернуться домой. Некоторым больше, чем другим.