Лягушка-принцесса
Шрифт:
Лекарь подумал, что, возможно, именно бесхитростные трюки жонглёров с акробатами смогут хотя бы немного развеять упадническое настроение государыни.
Вот только управитель Цветочного дворца не только сам отказался договариваться с артистами, но даже не соизволил отправить с подобным поручением кого-нибудь из помощников или рабов, сославшись на их крайнюю занятость.
Врачеватель едва не заскрипел зубами от досады, понимая, что столь вызывающее пренебрежение обусловлено окончательной потерей опальной императрицей какого-либо политического влияния после скандала с
Тогда царедворец решил лично заняться устройством данного представления. Сама Докэста Тарквина Домнита отнеслась к затее своего любовника довольно равнодушно, но всё же откровенного неприятия не высказала, и Акций, позабыв свои недавние страхи, отправился в город, прихватив довольного Самиса.
Дабы сбить со следа возможных соглядатаев, они вышли из Цветочного дворца рано утром вместе с возвращавшимися в казармы легионерами сменившегося караула и загруженными мусором тележками.
Акций лично знал многих артистов и устроителей представлений. Но к знаменитым почитателям Нолипа ему обращаться не хотелось, а где проживают их менее известные коллеги, лекарь просто не знал, ранее встречаясь с ними лишь на улицах да и то ближе к вечеру, когда появлялись первые зрители.
Располагая значительным запасом времени, врачеватель не стал терять его зря, первым делом отправившись в бани "Глоритарква".
Царедворец как следует прогрелся, смыл пот в бассейне с горячей водой и вдоволь поплавал в прохладной. Народу в этот час было ещё немного, тем не менее ему всё же удалось услышать кое-что любопытное.
Регистор Трениума принёс богатые жертвы в храм Пелкса, моля бога врачевания помочь его больной матери. Судя по словам кудрявого рассказчика, она слегла после того, как выяснилось, что та особа, которую старуха считала своей внучкой, оказалась самозванкой. Госпожа Септиса вроде бы тронулась умом, отказываясь верить в столь низкий и отвратительный обман.
Внимательно слушавший его собеседник с покрытыми застарелыми оспинами лицом кивал, сетуя на подлость непонятно откуда взявшейся лгуньи и непростительное легкомыслие младшего сына государя.
Случайно оказавшийся рядом Акций сразу же вспомнил энергичную старушку с ярко накрашенными губами. На миг у него даже появилось желание проведать бабушку госпожи Юлисы. Вдруг он сможет ей чем-то помочь?
Но потом лекарь с сожалением подумал, что старушка уже в таком возрасте, когда подобного рода потрясения особенно опасны, и ему вряд ли удастся что-либо сделать.
Как любящий сын и настоящий радланин, Итур Септис Даум наверняка приглашал к матери врачевателей не менее опытных и знаменитых, чем охранитель здоровья государыни. А после лживого письма из Канакерна в доме регистора Трениума вряд ли обрадуются визиту Акция. Да и императрице такая его инициатива может не понравиться.
Тем временем к беседующим присоединился ещё один мужчина, и разговор свернул на обсуждение достоинств призовых бойцов.
Поскольку ни самого лекаря, ни его пациентку подобная тема совершенно не интересовала, он нехотя выбрался из бассейна, собираясь ещё раз посетить зал для потения, как вдруг дорогу ему заступил мужчина
— Это ваш раб, господин? — спросил незнакомец, окинув плотоядным взглядом испуганно втянувшего голову в плечи Самиса.
— Да, — настороженно кивнул врачеватель.
— Продайте мне его, господин, — вкрадчивым голосом предложил собеседник. — Я хорошо заплачу.
— Я не испытываю нужды в деньгах, господин, — покачал головой царедворец, ранее уже замечавший масляные взгляды, которые кое-кто из немногочисленных посетителей бросал на его молоденького невольника.
— Пятьсот империалов! — почесав отвисшее брюхо, выдохнул настырный толстяк.
Акций заколебался. Деньги действительно немалые.
Однако мальчишка старателен, образован, и имея склонность к лекарскому делу, способен уже в недалёком будущем сделаться надёжным помощником охранителя здоровья государыни. Поэтому врачеватель вновь ответил отказом, пояснив, что сам успел привязаться к юному рабу.
— Семьсот! — азартно выпалил собеседник, облизав пересохшие губы.
— Это более чем щедро, господин, — задумчиво хмыкнул царедворец. — Но я не привык менять свои решения, поэтому — нет!
Ему вдруг стало неуютно. Слегка поклонившись замершему в напряжённом ожидании толстяку, Акций развернулся и направился к выходу.
В раздевалке он обратил внимание на то, что Самис, помогая хозяину одеться, суетился гораздо больше обычного, при этом глядя на него едва ли не с собачьей преданностью.
"Даже раб способен оценить доброе отношение к себе", — не без самодовольства подумал лекарь, принимая из рук мальчика плащ.
— Сейчас мы пойдём на рынок, — объявил он, спускаясь по лестнице, ведущей к парадному входу в бани Глоритарква. — И я покажу тебе, как правильно выбирать травы и всё прочее для приготовления снадобий.
— Да, господин, — поклонился мальчик.
— Не перебивай! — с преувеличенной строгостью одёрнул его врачеватель.
— Простите, господин, — испуганно пролепетал невольник.
— Запомни всё хорошенько, — наставительно продолжил охранитель здоровья государыни. — Потому что, если я буду занят, в следующий раз покупать всё это придётся тебе. Понял?
— Да, господин, — послушно кивнув, юный раб поудобнее перехватил корзину.
Базар встретил их привычной сутолокой и многолюдством. Несмотря на то, что у Аккция имелись свои проверенные поставщики, он обошёл все прилавки, где торговали травами и иными необходимыми для изготовления лекарств ингредиентами, всякий раз давая развёрнутые комментарии жадно внимавшему спутнику.
И только затем отправился по знакомым лавкам. Хозяева их знали, кто он такой и откуда, поэтому сразу же предлагали лучший товар.
О чём врачеватель не преминул сообщить Самису, наглядно демонстрируя преимущества здешних трав и корешков перед теми, что они видели ранее. Совершив кое-какие покупки и сделав заказы, лекарь отправился в ближайший трактир. После плотного обеда он намеревался посетить форум Фиденария и, если не удастся отыскать артистов там, продолжить поиски на ближайших к площади улицах.