Львиное сердце
Шрифт:
– Мы ушли от них? – прошептала она, наклонившись к его уху.
– Думаю, что ушли, – тихо ответил он. – Мы вернулись обратно, а когда будем около дороги, то поднимемся в горы.
– Значит, мы едем дальше? – произнесла Меган, ошеломленная. Лукас отрицательно покачал головой, и она готова была поцеловать его прямо в грязную шею. – Я… могу и проехать еще немного, если надо.
Как-нибудь она с этим справилась бы. Но Лукас спешился.
– Лошадям надо отдохнуть, да и нам тоже. Это место вполне подходит.
Он повел
– У меня болит все тело. – Меган привалилась к стволу огромного дерева. – Я сейчас помогу тебе с лошадьми, – слабым голосом сказала она.
– Лошади – это мужская забота. – Лукас выглядел совершенно неуставшим, несмотря на тяжелую дорогу, и Меган позавидовала ему. А говорил он тем же тоном, что и Росс. Ей, видно, на роду написано иметь дело с заносчивыми мужчинами. – Вы считаете, что это лорд Росс едет за нами следом?
– Я не понимаю, зачем бы моему мужу… – Она осеклась. Ей не следует думать о нем как о своем муже. Он ведь ясно дал понять, что не желает ее. – Лорд Росс, скорее всего, сидит в Кертхилле за ужином.
– Наверное. Никто не видел, как мы уезжали.
– Только Крисси и мама.
Меган пришлось разбудить их, когда она пришла в свою прежнюю комнату собрать вещи для поездки. Она была уверена, что мать захочет ехать с ними, и приготовилась к отпору.
Мать удивила ее, медленно произнеся:
– Я чувствовала, что что-то неладно. Последние дни я все думала о Сьюзан, словно она тянулась ко мне, понимаешь?
– Еще бы. – Это не было в полном смысле слова ясновидением, но Сатерленды отличались крепостью семейных уз, и Меган с детства научилась прислушиваться к собственной интуиции.
Отчасти по этой причине она не захотела, чтобы мать и Крисси сопровождали ее. Обе еще хуже ездили верхом, чем она теперь. Лукасу не хватало только еще двоих боящихся лошадей дам.
Мать крепко обняла Меган, затем отпустила и утерла мокрое от слез лицо рукавом ночной рубашки.
– Лорд Росс был… обходителен прошлой ночью?
– Да, – соврала Меган.
– Когда ты вернешься, я должна… кое-что сказать тебе. Мне следовало сделать это давно, но я… боялась – ведь я в душе трусиха и…
– Что вы, мама, у вас сердце львицы, – не согласилась Меган. – Если бы мне выпали такие же испытания, как вам в последние годы, хотелось бы мне быть такой же смелой.
– Ты и так смелая, милочка. – Мать снова обняла ее. – За свою короткую жизнь ты столько всего перенесла.
И сколько еще ей предстоит. О, Росс! Если бы только отношения между ними были другими. Если бы…
Меган очнулась, когда
– Вам плохо? – спросил Лукас. – Вы застонали.
Меган хотелось упасть ничком на землю и разрыдаться.
– Нет, все в порядке, – запинаясь, проговорила она. – Я просто устала.
И к тому же все у нее болит, она боится, а сердце разбито.
– Вы наверняка проголодались, – сказал Лукас и опустился на землю рядом с ней. – Мы не можем рисковать и разжигать костер, но я стащил немного еды из кухни сегодня утром. – Он нащупал руку Меган и сунул ей кусок хлеба с курятиной. – Еще есть вода и вино во флягах, – добавил он.
Меган сама удивилась, что голодна. Опершись спиной о твердый ствол дерева, она сосредоточенно жевала. Их окружали лесные звуки: мягкий шорох ветра в верхушках сосен, воркование птиц, устраивавшихся на ночь в ветвях деревьев.
Меган почувствовала, что ее охватывает странное спокойствие, она доела хлеб, а тепло от вина разлилось по телу. Лукас передал ей одеяло, и она, расстелив его на земле, вытянулась на нем, рассеянно поглаживая затекшее бедро. Через три дня, самое большее через четыре, она увидится с сестрой – так обещал Лукас. И тогда все они вчетвером отправятся на юг Шотландии и начнут новую жизнь.
Треск сломанной ветки и пронзительный крик взлетевшей птицы – вот и все, что услыхала Меган, прежде чем сильный мужчина подмял ее под себя, крепко прижав к земле.
– Лукас! – вскрикнула Меган, но по шуму и звуку ударов вокруг она поняла, что на него тоже напали. – Росс? – задыхаясь, спросила она. – Сейчас же отпусти меня.
Прогорклый запах, исходивший от тела, и отвратительное дыхание напавшего на нее ударили ей в нос. Это не мог быть Росс! Она сопротивлялась изо всех сил, брыкаясь, извиваясь под ним и крича.
От побережья к подножиям холмов Росс ехал как в тумане. Ему виделись кошмары и казалось, что он едет слишком медленно: за каждой скалой мерещилась Меган, лежащая в луже крови.
Он до боли сжимал зубы, сердце ныло, а душа разрывалась от чувства вины. Никогда прежде он так отчаянно не боялся за жизнь другого человека.
– Не спешите так, – крикнул ему Оуэйн, перекрывая топот копыт. – Вы загоните лошадей.
Росс вздрогнул. Он ощутил, как у него между ног тяжело раздуваются бока Зевса. Пришлось пустить жеребца рысью, затем шагом.
– Нет смысла в гонке, вы наступаете на пятки моим проводникам.
Оуэйн указал вперед на троих валлийцев, которые шли по дороге, пригнув головы к земле, словно собаки, ищущие след по запаху. Им удалось обнаружить след от кривого гвоздя, оставленного подковой одной из лошадей, которых Меган и Лукас взяли с конюшни Кертхилла.