ЛВ 3
Шрифт:
— А давай-ка мы тебе землю под ноги-то вернем.
— Давай, — улыбнулась я.
Маг потянулся, взял бумаги лист чистый, перо обмакнул в чернильницу и расписывать начал:
— Ныне семь из десяти территорий Гиблого яра уже под твоим контролем.
Надо же, я и не знала, и не могла не отметить:
— Достойно тебя господин Аедан информирует. Так информирует, что я вот новости такие опосля тебя узнаю.
Улыбнулся, но объяснять ничего не стал, хоть и хотелось мне получить эти объяснения.
— Чащу ты усилила, — продолжил архимаг, — нежить сгоняют
Как все ладно-то выходило, по словам его. Слишком ладно. От того сидела я, и внимательно слушала, на ус мотая…
— Уничтожение нежити займет дня три-четыре, не более, — Агнехран на меня взглянул, на миг от листа оторвавшись, — и останется только область в центре леса, так?
Кивнула, что мне еще остается.
— Но ты в состоянии нынешнем с месяц туда не сунешься, я прав?
— Прав, — лукавить не стала.
А охранябушка не стал скрывать вздоха полного облегчения, мог бы, но не стал, доверял видимо. И вернувшись к бумаге, продолжил:
— Стало быть, армию распустишь?
Не понравился мне вопрос. И отвечать не хотелось, но поднял на меня взгляд Агнехран, а глаза у него цвета летнего неба перед грозой и я ответила как есть:
— От ситуации зависит. Коли из круга Смерти еще навкары полезут, али какая другая скверна, сама я не справлюсь. Да и по договору с волкодлаками, мой лес им домом станет, а значит сюда понапривезут баб с детишками, а это не болотники, что на обособленной территории живут. Это волкодлаки и их ребятишки неугомонные, они везде бегают, а значит лес Заповедный к их приезду безопасным должен быть.
— Значит волкодлаки остаются навсегда, — подытожил Агнехран.
Промолчала я, не хотелось о таком говорить.
И маг понял, а потому свернул разговор к итогам:
— Значит главной опасностью для тебя сейчас круг Смерти остается и все «сюрпризы» что преподнести может.
Кивнула я, сама на него смотрю настороженно.
Взглянул на меня Агнехран, головой качнул укоризненно, и сказал тихо:
— Не враг я тебе, Веся. Ни тебе, ни двум лесам твоим.
Отвечать ничего не стала, он и не требовал.
— Значит главной задачей сейчас является круг Смерти и его изоляция либо уничтожение, — и Агнехран черту внизу записей своих подвел.
А я подумала — надо же, как все четко определил, и четко и сразу и без сомнений и тревог. Просто вот проблема, делаем из нее задачу и решаем как есть. И так все просто выходит, так ладно, только вот…
— Первая навкара из столицы королевства была, — сообщил вдруг Агнехран. — Вторая с Ведьминой горы, третья оттуда же. Значит у чародеек не один портал, а несколько. Сейчас обыскиваем столицу. Пока обыскивали без меня, но как тебе легче станет и я туда направлюсь. Найдем. Без сомнений найдем. А вот с Ведьминой Город нужно будет подумать, меня как переговорщика, сама понимаешь…
— Никто на порог не пустит, — не знаю почему, но улыбнулась я.
— Да уж, ведьмы народ недоверчивый, — усмехнулся охранябушка. И тут же спросил: — Кто сейчас сдерживает нежить в круге Смерти?
Улыбаться
— Леший. Леший Гиблого яра.
Нахмурился Агнехран, кончиком пера писчего постучал по листу исписанному и произнес:
— Плохо, очень плохо.
Сама знаю что плохо, но от вопроса не удержалась:
— И почему это плохо-то?
Глянул с насмешкой, сразу показав, что все понял, но ответил честно:
— Сама посуди, ведьмочка моя неугомонная, ранее нежить к лесу своим ходом бежала, другого пути у нее не было. Значит, сдерживал леший портал потусторонний. А сейчас изменилось что-то, то ли леший ослаб, то ли чародейки нашли, чем ослабить его, ведь навкары прямиком через круг Смерти проходят.
И я поняла, о чем он — раньше в Гиблом яру навкар не было. Твари, личи, ходуны, мертвяки, но навкары нежить иного порядка, и вот теперь они каким-то образом миновали преграду. Что тому виной? Что лешего ослабило? Чародейки ли способ изыскали, или это я по случайности да незнанию?..
— Не бледней, не пугай меня, а то я так до столицы вашей вовек не доберусь, — произнес охранябушка.
Улыбнулась неловко, да той улыбки и на миг не хватило — страшно мне стало. Что если я ослабила? Я ведунья-недоучка, всего порядка леса до сих пор не знаю, не ведаю. Мне где леший мой помогал, где смекалка, а где и везло попросту, смелым да находчивым всегда везет, а еще дуракам, но не хочу о том думать. О другом сейчас поразмыслить надобно — что не так могла сделать, чем лешего Гиблого яра ослабила, и просчитать все, каждый шаг, каждое действие.
— С лешинькой поговорить надобно, — сказала тихо, размышляя судорожно.
А охранябушка возьми да и скажи:
— А со мной?
— С тобой? — переспросила растерянно. — А с тобой толку нет, я тебе если весь процесс подчинения клюки расскажу, ты ведь не поймешь в нем ничегошеньки совершенно.
Помрачнел Агнехран, но был вынужден признать:
— Твоя правда, Веся.
Сказал, да расстроился все равно.
— Агнехранушка, коли от тебя помощь нужна была в магии, я же к тебе пошла, а не к лешеньке, — попыталась успокоить.
Маг улыбнулся, да улыбкой сияющей, счастливой.
— Что? — спросила, не поняв реакции такой.
— «Агнехранушка», — пояснил маг, и улыбка его шире стала и счастливее. — Люблю тебя, всем сердцем люблю, всей душой, всей сутью своей, счастье ты мое. Советуйся с лешим, права ты, он в этом лучше меня разбирается. Да как время будет — позови, не могу я без тебя и дня, и тревога грызет змеей ядовитой.
Красная аки маков цвет под взглядом пусть и насмешливым, да понимающим, убрала яблочко наливное, от блюдца серебряного, да сидела потом еще несколько мгновений, глупо улыбаясь сама не ведаю чему. Вроде все под откос несется-катится, земля из-под ног уходит, а я себя все равно счастливой чувствую. И вот сказать конкретно от чего счастливой так ведь сразу и не скажешь, а счастье в сердце все равно весной распускается, теплой, доброй, ласковой светлой весной…