Лунная девушка
Шрифт:
– Я пришел спасти жизнь ямадара и принцессы, – крикнул я, преграждая этим троим дорогу к ним.
– Что происходит? – вскричал Саргот. – Как вы осмеливаетесь обнажать шпаги в присутствии своего ямадара?
– Это приближенные Ко-таа, – крикнул я, – и они пришли убить тебя! Защищайся, Саргот, ямадар Лаэте!
И я кинулся на врагов, надеясь удержать их, пока не подоспеет помощь.
Я не новичок в фехтовании. Еще когда я учился в Кадетском корпусе, фехтование было моим любимым предметом, и я не боялся лаэтян, и все же, будь они
Один из наших противников попытался отвлечь меня, в то время как двое атаковали Саргота. Видя, что он заигрывает со мной, и что я могу делать с ним, что захочу, если только не стану серьезно атаковать, я отступил на несколько шагов, завлекая его за собой, и оказался сбоку от одного из тех, кто атаковал Саргота. Затем, прежде, чем кто-либо смог разобраться в моих намерениях, я резко повернулся и пронзил сердце того, кто атаковал отца Наа-ее-лаа. Я сделал это так быстро и легко, что, прежде чем мой противник опомнился, я уже стоял в позиции и готов был отразить его атаку.
Теперь мы дрались один на один и шансы были равны. Я не мог видеть, что происходит у Саргота, однако по звону клинков мог судить, что у них идет жестокая битва. Мой противник доставлял мне много хлопот. Он был отличным фехтовальщиком, однако он сражался только за жизнь, а я сражался за большее – за мою жизнь и мою честь, поскольку после того, как Наа-ее-лаа бросила мне в лицо «предатель», я должен был оправдаться в ее глазах. Я, конечно, не задумывался над вопросом, с какой стати меня вообще должно волновать отношение Наа-ее-лаа ко мне, однако что-то вспыхнуло внутри меня от того презрения, которое ей удалось вложить в одно это слово.
Мне на мгновение удалось увидеть ее, стоящую за массивным столом, за которым мы беседовали с ее отцом при моем первом посещении, и я увидел недоверие, написанное на ее лице.
Я уже почти покончил со своим противником и теперь занял позицию лицом к Наа-ее-лаа и спиной к двери, через которую они ворвались в комнату. Саргот, видимо, тоже справлялся со своим противником, потому что я увидел, как тот отступает под ударами старика. И до меня вдруг донесся звон стали и крик Наа-ее-лаа: «Джулиан! Осторожно! Сзади! Сзади!»
Когда она крикнула, мой противник ослабил внимание, чего он не должен был делать ни при каких условиях, и посмотрел на что-то за моей спиной. Это стоило ему жизни. Я использовал эту возможность и молниеносным ударом пронзил ему сердце. Вытащив шпагу, я мгновенно обернулся и увидел примерно дюжину людей, ворвавшихся в комнату. Они, однако, не обратили на меня никакого внимания и ринулись к Сарготу. Прежде чем я смог вмешаться, тот рухнул, пронзенный десятком шпаг.
За столом, как раз за спиной Наа-ее-лаа виднелась дверь, и увидев, что Саргот убит, она шепотом
– Бежим, Джулиан, быстрее! Иначе мы тоже погибнем!
Поняв, что ямадар мертв и было бы чистым самоубийством сражаться с такой когортой воинов, я перемахнул через стол и ринулся за Наа-ее-лаа. Сзади нас раздался крик, нас попытались задержать, но Наа-ее-лаа захлопнула дверь перед самым их носом и заперла их с нашей стороны. После этого она повернулась ко мне.
– Джулиан, простишь ли ты меня когда-нибудь? Ты, который рисковал своей жизнью ради моего отца, ямадара, и которого я в своем неведении так глубоко оскорбила.
– Я мог бы тебе рассказать и раньше, – ответил я, – однако ты не захотела меня слушать. Обстоятельства были против меня, и поэтому я не могу винить тебя.
– Это было глупо с моей стороны, не выслушать тебя, Джулиан, – сказала она. – Однако я думала, что Ко-таа завербовал тебя, как он завербовал даже преданнейших Сарготу людей.
– Ты должна была понимать, Наа-ее-лаа, что будучи даже враждебно настроен к твоему отцу, я не смог бы быть нелоялен к его дочери.
– Я не знала этого, – ответила она. – Как я могла об этом догадаться?
Мне неожиданно захотелось схватить ее в объятия и покрыть ее милый рот поцелуями. Я не могу сказать, почему меня вдруг пронзило такое желание и почему я вдруг смешался перед маленькой Наа-ее-лаа, лунной девушкой. Я, наверное, выглядел достаточно глупо, стоя вот так перед ней, и, поняв это, я стряхнул с себя оцепенение и рассмеялся.
– Пошли, Наа-ее-лаа, – сказал я, – мы здесь не должны больше оставаться: куда отвести тебя, чтобы ты была в безопасности?
– На верхней террасе, наверное, есть верные солдаты, – ответила девушка, – однако, если К°-таа уже захватил дворец, сопротивление будет бессмысленным.
– Из того, что я знаю о заговоре, – заметил я, – это действительно бесполезно. Дворец Саргота буквально наводнен шпионами и верными ямадару людьми.
– Я тоже этого боюсь, – ответила она. – Те, кто явились убивать Саргота, буквально одну олу тому назад носили императорскую ливрею.
– Неужели нет никого, кто бы выступил на твоей стороне?
– Стража ямадара верна, – ответила она, – но их численность не превышает тысячи человек.
– Как мы можем собрать их? – спросил я.
– Выйдем на верхнюю террасу и соберем всех тех, кто еще остался в живых, – предложила она.
– Тогда пошли, – сказал я, – и побыстрее!
Вместе рука об руку мы побежали по дворцу и выбрались на верхнюю террасу, возвышавшуюся над Лаэте. Тут находилась примерно сотня воинов, и когда мы рассказали им, что произошло во дворце, они окружили нас плотным кольцом и, выхватив шпаги, воскликнули:
– За Наа-ее-лаа, ямадару Лаэте!
Они хотели остаться с ней, однако я сказал им, что в этом не будет проку, поскольку рано или поздно их уничтожат превосходящие силы противника, и Наа-ее-лаа будет потеряна.