Лунная девушка
Шрифт:
— Пустите меня! Пустите! Не-е-ет! Джулиа-а-ан!
Я едва успел удержать его на кровати.
Припадок был бурным, как лунная гроза, и оставил Скрэка совсем без сил.
Теперь с его губ срывались еле слышные бессвязные обрывки фраз, которые я ловил с напряженным вниманием. Какие странные образы вставали перед мысленным взором умирающего тан-скина?
— Очнулся, ублюдок?.. Отлично!.. Ты взойдешь на Помост Казней… в начале следующей олы… Разве Высочайшая не вправе сама… выбрать себе лавадара?.. Op-тис… Мы встретимся в следующей жизни…
Бормотание Скрэка становилось все тише и неразборчивей, пока наконец не смолкло совсем, и он не вытянулся на постели, глядя в потолок мутными бессмысленными глазами.
Время, казалось, остановилось.
Я сидел рядом с застывшим на кровати полутрупом и всякий раз, когда Владыки Ночи принимались шипеть за дверью, начинал громко разговаривать то со Скрэком, то с самим собой, чтобы окончательно не сойти с ума.
Так прошла целая вечность. Я задремывал, просыпался, вновь увязал в очередном томительном кошмаре…
Пока меня внезапно не вырвал из полусна-полубреда чуть слышный голос, раздавшийся рядом:
— Раб… Итон…
— А?!
Я резко сел, очумело мотая головой.
— Скрэк?!..
Лаэтянин попытался оскалить зубы в обычной злобной ухмылке, но сумел изобразить лишь жалкую гримасу:
— Я же говорил… не надейся… что я сдохну…
Я схватил котелок с водой и поднес его ко рту тан-скина. Скрэк пил медленно и с трудом, но все-таки выхлебал половину котелка, а остаток я вылил себе на голову, чтобы окончательно очнуться.
— Черт возьми, Джейми, я уж думал, тебе конец!
Вор подозрительно сощурился.
— Откуда ты знаешь мое имя?.. — прошептал он.
— Ты сам мне его сказал.
— Лжешь, румит!
Я поспешно отдернул руку, которую положил на плечо Скрэка, и зубы унита щелкнули в полудюйме от моей ладони.
Глава шестая
Похоже, у скина и впрямь имелось в запасе девять жизней: он не только сумел справиться с разрушающей силой бессмертника, но и начал поправляться с удивительной быстротой.
Через земные сутки вор уже ковылял по дому, обшаривая все уголки и стаскивая себе под кровать наиболее ценную добычу.
Самой стоящей его поживой стал кухонный нож, с которым Скрэк принялся выделывать всякие зловещие штуки. Непонятно, где этот висельник научился подобным трюкам, — я слышал, что законы и Старых, и Новых городов запрещали скинам пользоваться оружием… Увернувшись в десятый раз от ножа, пущенного в стену все еще нетвердой рукой лаэтского вора, я осознал всю мудрость этих постановлений.
Со Скрэком по-прежнему нелегко было ладить наши отношения чаще всего напоминали вооруженное перемирие. Еще никто, кроме, пожалуй, Кларка Ортиса, не умел так мастерски
Но сейчас как раз это мне и было нужно: злость помогала не думать о неусыпно караулящих за дверью Владыках Ночи.
Иногда мы с лаэтянином орали друг на друга так, что даже змееногие монстры снаружи озадаченно затихали; порой я всерьез опасался, что вор выпустит мне кишки кухонным ножом… Но зато со скином невозможно было соскучиться, и ночные олы, обычно такие медлительные, теперь мчались быстро, как атакующие ва-гасы.
Думаю, Скрэк со мной тоже не скучал.
Он по-прежнему в любой момент готов был забиться в яростной крысиной истерике, но иногда нам удавалось вести вполне человеческие разговоры. Лаэтянин обладал живым и гибким умом; в отличие от Наа-ее-лаа тан-скин жадно схватывал рассказы о мирах, существующих за пределами твердого неба во-наа. Полагаю, это происходило оттого, что Скрэк с младенчества ни в грош не ставил ни земные, ни небесные авторитеты и с радостью готов был вывернуть наизнанку знакомый ему с рождения мир.
Иногда я думал, каким бы стал этот парень, если бы жизнь не трепала его так жестоко? Какие черты характера он получил от скрэков, рядом с которыми рос, а что дала ему наследственность и природа? Наверное, я смог бы ответить на все эти вопросы, если бы встретился с ним в следующей жизни, но пока мне приходилось приноравливаться к теперешнему Скрэку… Что было очень и очень непросто.
Я всегда считал себя уживчивым человеком, но порой мирное сосуществование с тан-скином казалось таким же невозможным, как дружеская беседа с Владыками Ночи.
До рассвета оставалось совсем немного, когда Скрэку удалось-таки меня допечь.
Должно быть, необходимость быть начеку даже во сне вконец истрепала мне нервы; направив всю свою бдительность на угрозу снаружи, я недооценил угрозу внутри. Как бы там ни было, в последнее время в наших разговорах все чаще начинало всплывать имя Наа-ее-лаа, и тан-скину не составило особого труда догадаться о моих чувствах к лунной принцессе. Связав воедино мои многочисленные обмолвки, он сделал совершенно правильный вывод — и начал изощренно измываться над правящей семьей Лаэте. Пока этот ублюдок перемывал кости Сарго-ту, его покойной жене и многочисленным дальним родственникам ямадара, я терпел, но как только язык скина коснулся Наа-ее-лаа, я вышел из себя.
— Заткнись! — рявкнул я, резко повернувшись к униту. — Тявкай на меня, если хочешь, но лаэт-скую принцессу оставь в покое!
— Да, я забыл, ты же ее лавадар, телохранитель! — с мерзкой ухмылочкой протянул Скрэк. — А знаешь, сколько таких лавадаров было у дочери Сарго-та? Конечно, чтобы хранить тело Высочайшей среди равных, нужно по меньшей мере…
— Заткнись! — я сгреб его за плечо и сильно встряхнул, ярость багровым пламенем заволокла мне глаза.
— Сам заткнись, раб! — Скрэк, вырвавшись, схватился за нож. — Если еще раз меня тронешь — я удавлю тебя твоими кишками!