Шрифт:
Солнечная система. XXX век.
— Эй, урод! Если тебе приглянулась эта самка, выкладывай полтыщи интергривен — и она твоя!
Проскрежетавший эти слова марсианин подкрепил свое любезное предложение, уронив мне на плечо твердую, как лопата, и колючую, как кактус, руку.
Я круто обернулся, встретился со свирепым взглядом возвышающегося надо мной громилы — и понял, что совершил большую ошибку.
Совершать
В свое оправдание могу сказать только одно: мало кто из моих ровесников на моем месте удержался бы от соблазна посетить пресловутый Восточный Район Марша-сити, именуемый в выступлениях телепроповедников не иначе как «обиталищем всех смертных грехов» и «богопротивным рассадником разврата». Ну какой парень, впервые вырвавшийся из-под родительской опеки, сможет устоять перед искушением посетить столь заманчиво разрекламированные места?
Строго говоря, из-под родительских крылышек я выпорхнул еще год назад, завербовавшись рабочим марсианского филиала горнорудной компании «Универсал роке» с головокружительным окладом в семьсот интергривен в месяц. Я стойко вынес семейную бурю, вызванную этим моим решением, и вскоре с трепетом ступил на красную землю Марса в предвкушении настоящей мужской жизни и головокружительных приключений…
«Универсал роке» почему-то не удосужилась упомянуть в контракте, что в рабочем городке, окруженном скалами и песками, моим единственным развлечением будет пальба по мишеням на игровых автоматах! Вы не поверите, но за целый год я ни разу не видел живого варвара Шани, хотя в приключенческих фильмах эти воинственные дети пустынь только и делали, что атаковали землянские рабочие поселки…
Теперь вы наверняка поняли, почему, едва избавившись от отеческой опеки компании, я тут лее рванул в Марша-сити.
Срок моего контракта истек, я снова был свободен, как ветер, к тому же обладал головокружительной суммой в восемь тысяч интергривен — и всеми фибрами души жаждал наконец-то повидать настоящий Марс.
Первые два дня я просто бесцельно бродил, летал и ездил по огромному городу, наблюдая пестрое смешение марсианских народов и племен и глазея на невообразимо диковинную здешнюю архитектуру.
Трудно было поверить, что всего три года назад на Марсе закончилась большая смута, сопровождавшая падение некогда всесильной «Земной горнорудной компании» Эда Фаллона. Эта компания, могущество которой зиждилось на монопольной добыче драгоценного фаллонита, правила планетой с жестокостью средневекового тирана, и когда ее железная хватка на горле планеты разжалась, Марс как будто воспрянул от кошмарного сна. Но в то же время неожиданно свалившаяся на марсиан свобода имела и негативные последствия.
Чахлые города-государства, при правлении Эда Фаллона почти не подававшие признаков жизни, внезапно заявили о себе как о «великих» царствах и отстаивали свое величие в кровопролитных войнах. Менее кровопролитным, однако не менее ожесточенным было соперничество многочисленных
Лихорадочное оживление, захлестнувшее планету, всколыхнуло даже самые захолустные ее уголки, и впервые в основанных землянами городах стали появляться представители самых варварских марсианских племен. Теперь землянину, желающему полюбоваться на марсианскую экзотику, не стоило отправляться в древний город Рух или в Валкие, он мог увидеть дикаря-Шани даже в самом земном из здешних городов — Нью-Тауне.
Что же касается Марша-сити, или, как называли его сами марсиане, Лхаксы, этот город привлек меня именно тем, что там на одного землянина приходилась сотня коренных жителей и примерно столько же уроженцев космоса — «астро».
Однако именно поэтому в центре города жизнь замирала уже ранним вечером. Те времена, когда выдрессированные на охоту за двуногой дичью мутанты-«чернецы» отлавливали по ночам свои жертвы, чтобы отправить на рудники Эда Фаллона, оставили глубокий след в душах многих местных жителей. Привычка забиваться на ночь в укромные дыры, похоже, надолго вошла в плоть и кровь каждого добропорядочного марсианина.
Короче, центр города не очень-то подходил для веселых развлечений, поэтому вечером третьего дня я решил отправиться в знаменитый Восточный Район, где, по слухам, жизнь бурлила вне зависимости от времени суток. Я жаждал лицезреть все смертные грехи как можно ближе, чтобы было потом о чем рассказать друзьям и подружкам на Земле.
Проигнорировав предупреждение портье, что ночью ни один таксист не рискнет сунуться в Восточный Район, а значит, выбираться оттуда мне придется пешком, я храбро опустился в самом центре «богопротивного рассадника разврата».
Уже через полчаса я пришел к выводу, что телепроповедники — бессовестные лгуны и что разврат вовсе не такая уж интересная штука, как это следовало из их выступлений.
Еще через час я пожалел, что не прислушался к словам портье.
Ближе к полуночи стал ругать себя за то, что вообще оказался в Марша-сити.
А заполночь почти согласился с мнением родителей: уж лучше бы я поступил в приличный колледж вместо того, чтобы очертя голову соваться на чуждый варварский Марс!
К сожалению, мне никак не удавалось отыскать в головоломном лабиринте улочек и переулков людской квартал, а здешние жители напрочь игнорировали все мои вопросы. «Рассадник разврата», казалось, простирался в бесконечность: час проходил за часом, а я все еще бродил среди невообразимо экзотических существ, какие могли привидеться только режиссеру фантастических фильмов в приступе белой горячки… И все эти существа вели себя крайне странно!
На Земле мне, конечно, доводилось видеть и обитателей Луны, и венерианцев, и «астро», и обитателей Пояса Астероидов, и даже марсиан-мутантов, но в Восточном Районе Марша-сити, похоже, собрались самые оригинальные и чудаковатые представители всех ныне известных инопланетных рас. И грехи, которым они предавались, были настолько специфически-инопланетными, что под конец я уже даже не пытался понять, чем они занимаются. Ну какое, скажите на милость, можно получать удовольствие от созерцания порока, если ты зачастую не знаешь, что созерцаешь — драку, извращенную эротическую сцену, веселый танец или начало каннибальского пира?