Луи
Шрифт:
Луи: Я скучаю по тебе еще сильнее. Я чувствую твою печаль через наши узы. Пожалуйста, позволь мне прийти. Ты нужна мне, Ти, мне нужно тебя обнять.
Сердце забилось неровно, и я едва не позвонила ему прямо сейчас, чтобы потребовать немедленно явиться в мою постель. Но потом я вспомнила, что так и не навестила родных сегодня. Прошлое будет преследовать меня до тех пор, пока я не посмотрю ему в глаза, и я задолжала это себе и Луи. Если мы собираемся построить настоящую
Я: Я тоже скучаю. Это было тяжело… здесь столько воспоминаний, и почти в каждом есть ты. Мне нужен еще один день, чтобы со всем разобраться. Я найду тебя. Обещаю.
Ответ прилетел мгновенно.
Луи: Я буду ждать тебя. Всегда.
Я отложила телефон; одинокая слезинка скатилась на подушку. В этот момент я поняла, что все эти годы я ждала Луи. Ждала…
И теперь, когда он наконец нашел меня снова, смогу ли я поверить, что у нас всё получится?
Усталость взяла свое, и я погрузилась в неспокойный сон, полный призраков прошлого.
На следующее утро, с опухшими глазами и в скверном настроении, я решительно направилась к своим близким. Путь до кладбища был недолгим. Я заставила себя пройти через двойные ворота и вошла внутрь.
Как только я это сделала, энергия предков омыла меня, и я впитала её, чувствуя, как успокаиваются расшатанные нервы. Оболочка умирает, но душа и энергия, заключенные в ней, — нет. Моя семья ушла в лучший мир, я знала это без сомнений, но часть их силы навсегда останется здесь, где они лежат.
Сначала я подошла к родителям и опустилась на колени между их могилами.
— Привет, мам, пап, — сказала я, стараясь сохранять спокойствие. — Я скучала по вам.
И это было правдой. Моя мама с её золотистыми волосами и яркими голубыми глазами была лучшим поваром в мире; её яблочный пирог до сих пор остается моей любимой едой. Она так сильно любила папу, что плакала каждый раз, когда ему приходилось уезжать по делам супов. Папа любил её не менее яростно. Мы были очень счастливой семьей. Пока всё не рухнуло.
Мои родители умерли от разбитых сердец, потому что просто сдались после смерти Регины, и я больше не могла их за это винить. Её смерть отняла слишком много у всех нас, и я тоже по-своему сдалась.
— Я хочу, чтобы вы оба знали: я очень вас люблю и не виню ни в чем. Но мне придется отпустить вас… в каком-то смысле. Боль и гнев, которые держали меня в плену, больше не могут быть частью моей жизни. Я решила перестать жить как тень самой себя. Я готова к жизни, даже если в ней будет место горю.
Это была правда, и что-то внутри меня отпустило, когда прохладный ветерок коснулся моих мокрых щек. Я долго держала руки на надгробиях, общаясь с ними и с природой своего дома, прежде чем наконец отпустить их и перейти к сестре. Она лежала по
Именно такой любви я хотела. И единственная причина, по которой я сейчас сдерживала Луи, заключалась в том, что я не могла быть вторым выбором. Не могла. Я хотела быть для него всем, такая уж я эгоистка. А Луи был всем для меня.
И до сих пор остается, если быть честной.
— Привет, Реджи, — сказала я, устраиваясь рядом с её могилой и проводя пальцами по буквам её имени. — Прости, что я так долго не заходила, сестра.
Я уже рыдала и понимала, что это будет одно из самых трудных дел в моей жизни. Исповедь перед сестрой.
— Видишь ли, я кое-что скрывала от тебя. Кое-что, что никогда не следовало скрывать, но мне было слишком стыдно смотреть тебе в глаза. — Я судорожно вздохнула. — Я любила Луи. Любила его так сильно, что когда вы начали встречаться, я всерьез думала, что умру от боли в груди. А когда я видела, как он касается тебя, я начинала тебя немного ненавидеть.
Правда горчила на языке. Это была одна из причин, по которой я обрекла себя на изгнание. Я ненавидела себя, и это было единственное наказание, которое я смогла придумать.
— Я винила тебя в том, в чем не было твоей вины. Моя собственная трусость лишила меня шанса с Луи, а ты была смелой так, как я никогда не умела.
Легкая энергия коснулась моей руки, и на мгновение мне показалось, что кто-то сжал мои пальцы.
— Надеюсь, ты сможешь простить меня, Реджи. Потому что я бы отдала что угодно, лишь бы вернуть тебя. Ты была моим лучшим другом, моей сестрой, и эта дыра в моей жизни от твоей смерти никогда не затянется.
Я пригнулась к земле, горло и грудь обжигало от слез и рыданий. Жизнь порой так несправедлива, и эту утрату мне никогда не пережить до конца.
— Я была так одинока все эти годы, — продолжала я плакать, прижимаясь лицом к земле. — И я всё еще, черт возьми, люблю его.
Это была истина, от которой я пыталась спрятаться, отрицать, отталкивать. Но это было всё равно что пытаться не дышать. В конце концов у тебя нет выбора, кроме как вдохнуть воздух, и у меня не было выбора, кроме как признать, что я люблю Луи так же сильно, если не сильнее, чем в юности.
На этот раз энергия стала ощутимее. Она плотно окутала меня, и я почувствовала её. Её ауру невозможно было спутать ни с чем.
— Реджи? — позвала я, поднимая голову; чувство, будто меня обнимают, не исчезало.
Я знала, что она здесь, или какая-то часть её силы, и на мгновение позволила себе почувствовать её. Моя сестра вернулась ко мне на краткий миг.
— Я люблю тебя. Надеюсь, ты меня прощаешь.
Давление усилилось, и я почувствовала её ответную любовь. Она меня простила.