Луи
Шрифт:
В груди внезапно вспыхнуло тепло, и сквозь хмель, даривший мне блаженное спокойствие, просочилась паника. Я выпрямилась, резко обернулась к входу, и мое сердце едва не остановилось. Короткие вдохи, которые мне удавалось делать, звучали в моих ушах хрипло и натужно. В зале загремела «Crazy in Love», но я едва слышала музыку, наблюдая, как он идет сквозь толпу. Ему не приходилось никого расталкивать — люди сами расступались перед ним. Его сила струилась вокруг него; она не была видимой, как тьма, но от её интенсивности у меня заныли кости.
Коннор первым заметил мою панику. С рычанием
— Нет, — прошептала я, прижимаясь к его спине. Мои руки вцепились в его бицепсы. — Нет, ты не сможешь с ним тягаться… Он убьет тебя.
Коннор взглянул на меня, а затем подал знак своим парням. Все трое мгновенно напряглись, готовые к бою. Но Луи было плевать. Не думаю, что я когда-либо видела его в такой ярости. Его глаза почти светились фиолетовым, и по моему телу пробежала дрожь, оставив после себя гусиную кожу.
— Это еще кто такой, блядь? — спросил Полли.
— Луи, — сквозь зубы бросил Коннор. Он знал, что в мире есть только один суп, способный довести меня до такого состояния.
Грудь болела, руки и ноги налились свинцом, пока я боролась с желанием броситься навстречу колдуну. Ну почему он, черт возьми, должен быть таким красивым? Он не уступал парням ни в росте, ни в широте плеч, а если добавить к этому его мощь — не было супа более смертоносного… и более притягательного, чем Луи.
— Мне нужно самой с этим разобраться, — сказала я, протискиваясь между медведями, чтобы оказаться чуть впереди них.
— Ни. За. Что! — отрезал Коннор, и в его голосе прорезалось медвежье рычание. Несколько рук тут же схватили меня, пытаясь оттащить назад.
Луи замер. Он был в десяти футах от нас, и его светящиеся глаза впились в меня. Точнее, в руки, которые меня трогали. В его груди зародился рокот, и пол под нашими ногами начал вибрировать.
— Отпустите меня, — взмолилась я. — Отпустите меня прямо сейчас, блядь, иначе здесь все погибнут.
На этот раз они восприняли меня всерьез и разжали руки. Я сделала шаг к Луи; страх заставлял меня быть предельно собранной, мгновенно выметая остатки хмеля.
— Луи, — медленно произнесла я, стараясь отвлечь его внимание от троих оборотней за моей спиной. — Что ты здесь делаешь? Я думала, мы решили, что нам нужно время.
Уголок его правого глаза едва заметно дернулся, и мне показалось, что я сейчас упаду в обморок от ужаса. Неважно, насколько я была сильна — никто не мог противостоять Луи в таком состоянии. Через нашу связь я чувствовала, что тьма под контролем, но она оставила свой след, сделав Луи чуть более мрачным — и, если это вообще возможно, еще более горячим.
Наше противостояние привлекало внимание, но никто из нас не двигался. Казалось, малейший жест спровоцирует взрыв. Луи двинулся первым — он направился ко мне походкой хищника, словно высасывая весь кислород из воздуха вокруг. Он протянул руку и коснулся моей шеи, почти обхватив её ладонью.
— Ты принадлежишь мне, — пророкотал он мне в самое ухо, и, черт возьми, мои ноги подкосились, когда по телу ударило жаром. — Следующий мужчина, который тебя коснется, умрет, — предупредил он, снова вскинув голову, чтобы посмотреть поверх
Сзади раздалось рычание, и я чуть не впала в панику, когда фиолетовые глаза Луи переметнулись на мою стаю.
— Не испытывайте меня, медведи. Я разорву вас в клочья и глазом не моргну.
Теперь уже зарычала я, заставив Луи снова посмотреть на меня.
— Если ты тронешь их… если хоть один волосок упадет с их голов… я превращу твою жизнь в ад, Луи. Истинная пара ты мне или нет, они — моя стая, и они для меня всё.
В глазах Луи промелькнула волна тьмы, и я на инстинктах потянулась и коснулась его. Он был настолько высоким, что даже на каблуках я доставала лишь до его грудных мышц, которые перекатывались под моими пальцами. Его челюсти сжались, а затем он медленно расслабил их, словно пытаясь взять себя в руки.
— Потанцуй со мной, — прошептала я. Танцы прогоняли мою тьму. Может, это поможет и ему.
Он молча смотрел на меня, слегка склонив голову набок и пытаясь прочесть мои мысли. Медленно я переплела наши пальцы и потянула его за собой вглубь толпы. Люди к тому времени уже снова танцевали. Коннор, Полли и Джеймс оставались начеку, но когда я кивнула им, они слегка расслабились и, последовав моему примеру, вернулись на танцпол.
Загремела «Candy Shop» 5 °Cent, и я начала двигаться, прижимаясь к Луи. Сначала он был скован, но затем его руки легли мне на бедра. Хватка была почти мертвой, на грани боли, и я невольно сжала ноги, чтобы унять пульсирующее желание. Мне нужно было переспать с кем-то, и как можно скорее.
Мы не разговаривали — между нами было сказано слишком много лишнего и слишком мало нужного. Мы просто танцевали. Я и забыла, как хорошо Луи двигается; его ритм идеально совпадал с моим — сексуальный, плавный. Его ладони плотно прижимали меня за поясницу к себе. Его бедро раздвинуло мои ноги, позволяя прижаться еще теснее. Желание вспыхнуло между нами с такой силой, что я не понимала, как вообще смогу ему сопротивляться.
Я никогда даже не целовала Луи, но в моих снах мы делали гораздо больше. Я думала, что сны — это всё, что мне достанется. Но он пришел за мной. Буквально в ту секунду, когда я вернулась на Землю, он оказался здесь, и это должно было что-то значить.
Надежда — худшее из чувств, потому что я снова открывалась для того, чтобы меня уничтожили.
Следующей песней была «Don’t Cha», и под её сексуальный бит я развернулась, прижимаясь задом к Луи. Он застонал, и я взглянула на него через плечо.
— Ты решила меня убить? — спросил он с мукой в голосе. Но тьма в его глазах почти исчезла, уступая место спокойствию.
Я одарила его циничной улыбкой:
— Ты убивал меня годами. Справедливо, если я немного отыграюсь.
Он среагировал так быстро, что я едва успела заметить. Мгновение — и я уже в его руках, а моя спина прижата к ближайшей стене. Волна жгучей потребности захлестнула меня; я обхватила его талию ногами, вжимаясь бедрами в него. Его мощное тело навалилось на меня, и у меня вырвался тихий стон. У меня не было против него защиты, а он реагировал на то, что я танцевала с медведями, на каком-то первобытном уровне. Он уткнулся лицом в мою шею, запустив пальцы в мои распущенные волосы.